Книга Вы не поверите!, страница 38 – Питер Чейни

Не договорив, иду к двери.

– Пока, мои дорогие цыпочки, – говорю я и улыбаюсь во весь рот.

– Я бы распрощалась с тобой навсегда, – заявляет мне Хуанелла. – Очень надеюсь, что ты свалишься в лифтовую шахту и сломаешь обе ноги. Так меня ошпарить!

– Я это заметил, мой персик. Согласен, ожоги болезненны. Если вздумаешь показаться врачу, скажи, что у тебя болит в области нижних поясничных мышц. Это звучит поделикатнее, а ты у нас дамочка деликатная.

Хуанелла швыряет в меня сахарницу, но я успеваю исчезнуть раньше.

Возвращаюсь в отель, чтобы передохнуть. Рука подуспокоилась, и мой взгляд на события становится чуть более оптимистичным.

Однако причина не столько в руке, сколько в голове, где появилась идея. Пока еще смутная, но лучше это, чем вообще ничего.

Как помните, Джеральдина рассказывала, что Эдванна Нарокова, та самая рыжеволосая цыпочка, что прошлой ночью пыталась меня ухлопать, доводится Сержу сестрой. Наверное, вы помните и другую любопытную подробность. Я, еще не зная, кем является Эдванна, но подслушав, что с Сержем она говорила по-русски, предположил, что она тоже русская. А она назвалась француженкой!

Думаете, соврала? Сомневаюсь. В тот момент она была уверена, что живым из квартиры я не уйду. Она намеревалась отправить меня к Родни Уилксу, чтобы тому не было скучно. Поэтому зачем ей было врать?

Тогда забавная штука получается. Если она француженка, как она может быть сестрой Сержа? Поняли ход рассуждений?

Конечно, пришлось обмануть Джеральдину и Хуанеллу. Я пообещал им спектакль после приема и двух французских копов в придачу. Так вот, ничего подобного я устраивать не собираюсь. Никакой официальной шумихи мне не надо, пока я сам не разберусь, что к чему.

Но если Джеральдина и Хуанелла ведут какую-то темную игру, если они так или иначе связаны с пособниками Нарокова, их мои слова напугали. А когда люди боятся, они всегда делают то, что не собирались делать. Они себя выдают.

Это-то мне и нужно.

Размышления прерывает стук дверь. Коридорный протягивает конверт. Сообщает, что около часа назад курьер принес и оставил на стойке администратора. Насчет ответа не было сказано ни слова.

Вскрываю конверт и достаю половинку листа с машинописным текстом:

Уважаемый мистер Коушен!

Вы столь прытки, что, вероятно, упустили из виду очевидный факт: сование носа в чужие дела – это занятие, которое может оказаться для Вас опасным.

Взгляните на вещи здраво. Поймите, что Ваше пребывание в Париже более чем нежелательно. Вы становитесь все более докучливым.

Предлагаю Вам как можно быстрее вернуться в Соединенные Штаты. Так лучше для Вашего же блага.

Если откажетесь, Ваш труп одним прекрасным утром выловят из Сены.

Говоря Вашими же словами, пораскиньте мозгами и уезжайте. Я не шучу.

Убираю письмо в карман и закуриваю сигарету. Похоже, кому-то я не нравлюсь!

В четверть одиннадцатого я встаю и надеваю модный смокинг, который на всякий случай захватил с собой. Под пиджаком плечевая кобура с люгером. Тоже на всякий случай, если кому-то из гостей вздумается выкинуть фокус.

Одеваясь, вспоминаю об анонимном письме, но меня оно не слишком беспокоит. Если бы я реагировал на все угрозы, полученные за время работы в ФБР, то давно бы торчал в сумасшедшем доме.

И все-таки интересно, кто мог послать это письмо. Точно не Хуанелла – у нее не тот стиль. И не Джеральдина. Сегодня наше «чаепитие втроем» ее изрядно напугало. Нет, не она. Нароков? Вряд ли, ему нет резона заходить так далеко. Скорее всего, это дело рук рыжей кошки Эдванны. Видимо, решила, что после ночного покушения я испугаюсь еще одной угрозы.