Книга Могут ли леди убивать?, страница 45 – Питер Чейни

– Послушай, – говорю я. – Что нам нужно сейчас сделать, это идентифицировать почерк. – Я бросаю письмо через стол, и он поднимает его. – Пусть кто-нибудь из офиса Торенсена, кто знает почерк Мареллы, взглянет на это письмо и скажет, ее это почерк или подделка. Это первое, а вот и второе. Я сказал О’Халлорану, чтобы он привел Джо Мицлера и его подружку-блондинку. Но теперь я думаю иначе. Если они все еще ошиваются в Сан-Франциско, пусть Терри установит за ними слежку и докладывает мне, чем они занимаются и где бывают. Если, конечно, их нашли. Повторяю, задерживать их не надо.

– Ладно. Тебе виднее. – Он все еще потягивается. – И все-таки я думаю, что эта малышка Беренис всех вас, ребята, одурманила. Когда она приехала в участок – это мне парни сказали, – у О’Халлорана глаза на лоб полезли. Он просто взгляд не мог отвести от ее лодыжек, а это плохо для копа, потому что коп ни при каких обстоятельствах не должен позволять себе думать о женских ножках.

– Нет, не говори так, – возражаю я. – Значит, ты один из тех парней, которые никогда не думают о женских ножках. Ну так подумай о них сейчас. Прикинь, если бы парни во всем мире думали только о женских ножках, ни на что другое времени у них просто бы не осталось. Проблема с вами, парни, в том, что вы недостаточно думаете о женских ножках. А на них, может быть, все это дело и держится.

– Ты это о чем? – спрашивает он.

– А вот о чем. Ты никогда не замечал, что большинство убийств случаются из-за того, что какой-то парень сравнивает ножки какой-нибудь красотки с теми, рассматривать которые он имеет полное законное право? Женские ножки – это сущий ад. Разве преступления не начинаются в ночных клубах? А все потому, что женских ножек там больше, чем где-либо еще. У меня на этот счет есть теория, что если всем женщинам обрезать ноги и поставить пробковые кочерыжки, то копы стали бы просто не нужны. И преступность прекратилась бы в два счета.

– Все так, – говорит капитан, – но я не согласен, потому что, даже если бы у каждой дамы были ноги из пробки, все равно нашлись бы парни, которые захотели бы посмотреть, поддерживают ли они свои чулки при помощи булавок или клея.

Я воздерживаюсь от комментария, зная, что для Брэнди эта тема немножко больная: жена у него кривоногая, и когда она идет купаться, то со стороны напоминает триумфальную арку. Я немного расслабляюсь, а потом возвращаюсь к главному вопросу:

– Ладно, Брэнди. Ты просто походи, немного поработай ногами, ладно? Проверь почерк в этом письме и дай мне знать, действительно ли это написала Марелла, или кто-то пытался надуть малышку Беренис.

И еще одно. Спроси у того парня, который знает ее почерк, пользовалась ли Марелла голубыми чернилами «Морской остров». Встречаются они нечасто, и, может быть, у нас появилась бы ниточка.

Брэнди говорит, что все понял, и уходит. Я смотрю на часы. Четыре пополудни. Звоню портье, прошу принести кофе, кладу ноги на столик и продолжаю спокойно размышлять.

Та версия, которую только что изложил капитан, очень хороша. Прежде всего тем, что отвечает на все вопросы, в том числе на главный. Безусловно, многое указывает на то, что с Мареллой расправилась Беренис.

И если Брэнди прав, то все, что она говорила мне вчера вечером – мол, письмо – это подделка, цель которой показать, что у нее был мотив для убийства Мареллы, – это единственное, что она могла сказать в данных обстоятельствах.