Книга Могут ли леди убивать?, страница 50 – Питер Чейни

– Хорошо, Нелли, – говорю я. – А теперь скажи мне кое-что. Ты видела, как миссис Торенсен пишет письма? Она их часто писала? И где она это делала? Всегда в одном месте, например за письменным столом, или где попало?

– Не где попало, – отвечает Нелли. – Говорю вам, Марелла, бедняжка, была самой аккуратной девушкой, вы такой и не видывали. Если она и писала письма, то писала их за своим письменным столом и по утрам. Писала утром, потом запечатывала, наклеивала марку и сама относила на почту. Такая аккуратная девочка. Если что-то не на месте, тут же замечала – ты глазом моргнуть не успеешь.

Я ухмыляюсь:

– Так она все замечала, а? Наверно, и в списке покупок ничего не упускала?

Нелли улыбается мне в ответ:

– Уж да, миста Коушен. Сказать по правде, я как-то пыталась стащить пару мелочей для себя, но миз Марелла тут как тут, шустрая, как птичка. Нет, в этом доме безнаказанно ничего не стянешь. Вот нет карандаша на письменном столе, и она сразу – где карандаш? Тут же его искать и, пока не найдет, не угомонится, а если надо, то и весь дом перевернет.

– Хорошо, Нелли. Наверно, это здорово, когда в доме есть кому следить за порядком, а? Итак, она писала письма утром и сама же их отправляла. Но вот ты сказала, что она их запечатывала? Это ж как?

– У нее была печать, – говорит Нелли. – Такая штука – шлепаешь по конверту с задней стороны. Она обычно брала воск, нагревала его, а потом снимала печать и прижимала к воску. Печать была у нее на кольце, и на печати два скрещенных ключа. Вот ею она и запечатывала письма, пока печать не пропала.

– И когда это произошло?

– Месяца два назад. Бедняжка Марелла хранила ее в маленьком ящичке в правом верхнем углу стола. Я как-то убирала там и заметила, что печати нет. Сказала ей, а она говорит, что, наверно, потеряла, хотя раньше никогда ничего не теряла.

– Может, ее кто-то стащил?

– Вот и я так говорю. Надо быть осторожной. И миз Торенсен то же самое говорила. Будьте, говорю, осторожней. Здесь всякие разные ошиваются. Я их видела – такой народ, хватают все, что плохо лежит. Не оставляйте, говорю, двери открытыми, как обычно делаете, потому как чужих тут немало околачивается. Я их собственными глазами видела, да.

Я навостряю уши:

– Расскажи мне об этих людях. Ты их видела?

Она наклоняется ко мне со стаканом в руке:

– Я их много раз видела, сэр. Два или три раза. Она, миз Торенсен, частенько мне говорила: мол, ты, Нелли, прежде чем готовить ужин, иди да прогуляйся. Тебе, мол, так надо. Мне и доктор так говорил. И два или три раза, когда ходила за домом по дороге, видела машину на проселочной. А еще видела какого-то парня поблизости. Один раз видела его на дороге под виллой, а другой раз – прямо на улице. Да, он был возле виллы и заглядывал в окно. Я так ей и сказала, что, по-моему, этот парень только и ждет удобного случая, чтоб вломиться и прибрать к рукам серебро. На следующий день говорю: мол, милочка, вам на что задвижки на дверях да окнах, если вы их не закрываете. В один прекрасный день кто-нибудь из городских бродяг заявится да и вынесет серебро, и будут неприятности. Уж чего-чего, а неприятностей у бедной овечки хватало.

Нелли горестно вздыхает.

– Вы, миста Коушен, стаканчик наклоните, а я вам еще капельку налью, чтоб согреться, сэр.