Книга Дамочкам наплевать, страница 85 – Питер Чейни

Подъезжаю к управлению. Меттс сидит у себя в кабинете, ждет меня и курит трубку. Дым воняет так, словно трубка набита не табаком, а луковой шелухой.

– Слушай, а чего это Генриетте и Мэлони приспичило пожениться?

Меттс улыбается:

– Их привезли вдвоем. То, что ты обвинил Генриетту в убийстве Эймса, ее подкосило. У нее действительно ни цента за душой. Ей не на что нанять адвоката. Вот Мэлони и решил: если они поженятся, он сможет ей помогать. Он спрашивал у меня. А мне-то что? Пожалуйста, женитесь. Поднял с постели местного судью. Он уже здесь. Готов их поженить.

– Ни в коем случае, – говорю я. – Дело вот в чем. Этот арест Генриетты – спектакль. Она никого не убивала, но мне нужно было устроить эту подставу. А теперь идем к этим… жениху и невесте.

Он встает, кладет трубку на край пепельницы, чему я только рад, и мы заходим в соседний кабинет.

Канцелярский стол густо уставлен цветами. Перед столом стоит судья, готовый совершить церемонию. Здесь же пара полицейских, исполняющих роль свидетелей, и, естественно, Генриетта с Мэлони.

– Постойте! – говорю я. – Я останавливаю ваше бракосочетание, поскольку оно не входит в мои планы.

Поворачиваюсь к судье. Извиняюсь перед ним за то, что его вытащили из постели, после чего предлагаю вернуться туда, поскольку никакого бракосочетания не будет. Он молча уходит. Следом исчезают полицейские.

Генриетта не выдерживает. Срывающимся голосом она спрашивает, по какому праву я мешаю людям пожениться. Она добавляет, что Меттс им это разрешил, а он здесь бо́льшая власть, нежели я. Дальше я выслушиваю ее мнение о том, как я с ней обращался и каким унижениям подверг. И потому, если Мэлони решил проявить свои рыцарские качества и защитить ее от моих дальнейших поползновений, она с готовностью примет его помощь.

Генриетта и впрямь на грани срыва. Ее глаза сверкают, и в таком состоянии она чертовски красива.

– Вряд ли я к кому-либо испытывала столько ненависти и отвращения, как к вам, – заявляет она. – Я уже говорила вам, что вы мерзавец. Сейчас я еще больше в этом уверилась.

Она умолкает не от нехватки слов, а от нехватки воздуха.

– Коушен, имейте хоть каплю сострадания, – вступает в разговор Мэлони. – У вас нет полномочий остановить наше бракосочетание. Кто-то должен позаботиться о Генриетте. Она в серьезной беде, а вы продолжаете издеваться над ней и никак не можете успокоиться. И вот что я вам скажу…

Мне не остается иного, как прикрыть ему ладонью рот:

– А теперь оба помолчите и послушайте меня. Меттс, тебе это тоже будет интересно. Генриетта, прошу слушать меня очень внимательно и запоминать мои слова, поскольку это важно.

Мне ровным счетом плевать на вашу ненависть и отвращение к моей персоне. Возможно, когда все кончится, вам, Генриетта, и станет немного стыдно за свои слова. Пока же вот что я вам скажу.

Ваш недавний арест, который я произвел на асьенде «Альтмира», был спектаклем. У меня на то свои основания, и, если все пройдет так, как я рассчитываю, больше никаких спектаклей не понадобится. Мне нужно, чтобы Перьера и Фернандес поверили, что я арестовал вас за причастность к распространению фальшивых облигаций. После того как вас увезли, у меня был с ними разговор. Я их предупредил, что утром они поедут со мной в Нью-Йорк и там дадут свидетельские показания.