Книга Дамочкам наплевать, страница 84 – Питер Чейни

Я подумал так: они оба – местные жители и имеют право на брак. Я позвонил судье. Где-то через полчаса он приедет и соединит их узами брака. А потом подумал, может, ты что-то знаешь и посоветуешь мне на этот счет. Вот потому и звоню.

– Большое спасибо, Меттс, – говорю ему. – Не беспокойся. Я сейчас приеду и, как пишут в книгах, расстрою их брак. О чем только думал этот Мэлони? Он решил превратить твое управление в брачное бюро?.. Значит, так. Им до моего приезда ничего не говори. Пусть думают, что ты не против. Но делай все, чтобы никакого официального заключения брака не случилось. Понял?

Меттс отвечает, что понял, и мы вешаем трубки.

– Фернандес, помню, ты обхаживал Генриетту и вдруг остыл. Наверное, из-за ее причастности к этим фальшивым облигациям?

Он кивает:

– Так оно и есть. А когда вы начали шнырять вокруг, я стал догадываться, что она знает об обстоятельствах смерти Эймса гораздо больше нас. Зачем мне такая жена? Вот я и отвалил.

– Понятно. Ну что, время позднее. Поеду-ка я вздремну. А вам обоим завтра придется отправиться со мной в Нью-Йорк. Выступите свидетелями по делу Генриетты. Окружному прокурору будет важно услышать ваши показания.

Перьера начинает возражать; дескать, он никак не может покинуть асьенду, но Фернандес велит ему заткнуть пасть.

– Если нам надо поехать, мы поедем, – говорит он. – Лично я не прочь несколько дней поболтаться в Нью-Йорке за государственный счет.

– Тогда готовьтесь к отъезду. Вряд ли у вас есть дела, которые нельзя отложить на три-четыре дня. А если вдруг есть, закончите как сможете. Двинемся еще до полудня. Пока. Скоро увидимся.

Ухожу, сажусь в машину и еду. Проскочив полмили, останавливаюсь. Где-то здесь меня должен ожидать полицейский. Об этом мы тоже договаривались с Меттсом. Вскоре вижу копа. Он сидит под юккой вблизи обочины.

– Дуй со всех ног на асьенду «Альтмира», – говорю ему. – Подъезжай по боковой дороге. Своего железного коня спрячь, чтобы не маячил. Будешь вести наблюдение за асьендой. Внутри только Перьера и Фернандес. Если они куда-нибудь намылятся, садись им на хвост. Но вряд ли они куда-то двинут. Думаю, им хватает хлопот внутри. Я вернусь через час. Может, через полтора.

Он кивает и вскакивает в седло.

На всей скорости гоню в Палм-Спрингс. Можно подумать, мне в штаны налили расплавленного свинца. А тороплюсь я по одной-единственной причине: надо остановить этот спектакль с бракосочетанием Генриетты и Мэлони.

Потом до меня доходит: а какое, собственно говоря, мне дело? Выйдет Генриетта за Мэлони или нет, я-то тут при чем? Мне никакой разницы, ну, почти никакой, поскольку крутятся у меня кое-какие мысли насчет этой дамочки.

Моя старая матушка всегда говорила: хуже женщины могут быть только две женщины. Наверное, царь Соломон был просто сумасшедшим. Вы только представьте: четыреста дамочек у него под крылом. Попробуй тут не тронуться умом! Правда, в древние времена мужчины были покрепче. Если вы читали исторические книги, то вам попадались рассуждения об измельчании мужчин. И так происходит из века в век. Возможно, английский парнишка по имени Генрих Восьмой кажется вам настоящим мужчиной, поскольку у него было шесть жен. Однако в сравнении с царем Соломоном он просто жалкий слабак. Что такое шесть дамочек против четырех сотен?