Книга Дамочкам наплевать, страница 91 – Питер Чейни

Фернандес выскакивает на галерею и стреляет в Сейджерса. Пуля попадает в ногу. Фернандес делает еще пару выстрелов, однако Сейджерс по-прежнему жив. Он был крепким парнем. Тогда Фернандес бежит к лестнице и стреляет в беднягу с близкого расстояния. С очень близкого. На коже и одежде остались следы пороховых ожогов.

Последний выстрел обрывает жизнь Сейджерса. Фернандес склоняется над ним и поднимает, таща за серебряный шнурок рубашки. Кисточка обрывается и падает вместе с кусочком шнурка. Ее я потом нашел на ступеньке. А бравый молодец Фернандес взваливает мертвеца на плечо и несет в кладовую, где засовывает в мешок, а мешок запихивает в ледник.

Умолкаю и смотрю на Перьеру. Тот ревет, как младенец. Слезы так и катятся по лицу.

– Ну что, плакса? Все было так, как я рассказал?

Перьера не в состоянии говорить и лишь кивает. Фернандес смотрит на него.

– Заткнись, хлюпик, – шипит он. – Сам не знаешь, что несешь. Думаешь, этот вшивый коп отмажет тебя от стула, если будешь ему поддакивать?

– Вот что, Фернандес, – говорю ему. – Не хотелось бы снова проходиться по тебе кулаками. Однажды я это уже сделал. Но обещаю: если до этого дойдет, я превращу тебя в кровавую котлету. Поэтому молчи. Когда мне понадобится, я тебя спрошу.

Поворачиваюсь к всхлипывающему Перьере:

– О’кей. Значит, Фернандес убил Сейджерса. Я это подозревал с самого начала. Теперь слово тебе, Фернандес, раз ты порывался что-то сказать. Где ты закопал тело Сейджерса?

– Чушь какая-то, – морщится Фернандес. – Я вообще не намерен говорить. Даже слушать не хочу твои речи. Я ни слова не скажу, пока мне не предоставят адвоката.

Мне смешно.

– Ребята, вы тут все просто помешались на адвокатах.

К этому времени Перьера вернул себе дар речи.

– Я вам расскажу, сеньор. Скажу всю правду. Вы говорите верно. Это Фернандес убил Сейджерса. Думал, что тот парень слишком много знал. Тело он закопал в конце стены, у гаража. Своими глазами видел.

Смотрю на Фернандеса. Он и сейчас улыбается. Качается себе взад-вперед на задних ножках стула. Стул так сильно накреняется, что кажется: еще немного – и Фернандес опрокинется вместе со стулом. Он действует так быстро, что я лишь в последний момент успеваю понять: это обманный маневр. Накренившись назад, Фернандес дергает ручку одного из ящиков стола, выхватывает автоматический пистолет и четыре раза стреляет в Перьеру. Тот испускает вопль, затем начинает скулить. После таких выстрелов, да еще с близкого расстояния, он не жилец.

Он валится на стол. Следом в разговор вступает мой «люгер» и посылает пару пуль Фернандесу в грудь.

Фернандес падает со стула. Встаю над ним. Перьера по-прежнему скулит у меня за спиной. Фернандес смотрит на меня и открывает рот. Оттуда вытекает струйка крови. Он продолжает ухмыляться. Вид у него жуткий.

– Не мечтай, коп, – говорит он. – Ты меня не поджаришь. Ты не…

Он умолкает.

Перьера затих. Наверное, он уже не здесь. Оборачиваюсь и убеждаюсь, что прав. Его глаза остекленели.

Смотрю на Фернандеса. Он скрючился на полу. Мертвые глаза смотрят в потолок.

Вот и конец двум удалым парням, считавшим, что они могут творить любые пакости и выходить сухими из воды. Фернандес, эта стоеросовая дубина, пустое место, только мускулы да умение нажимать на спусковой крючок. Рядом с ним – маленький грязный гаденыш Перьера, привыкший прятаться за спину Фернандеса. Все они всегда кончают одинаково: либо их жизнь обрывается еще до суда, либо они кончают электрическим стулом, где, оцепенев от страха, начинают бормотать про своих мамочек.