Книга Золотой человек, страница 17 – Джон Диксон Карр

– И вообще, что ты здесь делаешь?

– Мне сейчас некогда объяснять, Винс. Увидимся позже. Дело в том, что… – он указал в сторону столовой, – там взломщик.

– Эй? – Джеймс снова поднял кочергу.

– Он мертв. Его ударили ножом.

– Отличная работа. Кто это сделал?

– Я не знаю.

– Черт возьми, – воскликнул Джеймс, – у каждого есть право убить грабителя. Хотя лично я не стал бы убивать его ножом. Однако, если кто-то вломится в дом и ты застрелишь его или ударишь по голове, ничего страшного. Так ты не знаешь, кто это сделал?

Ник жестом призвал его к молчанию. По коридору быстрыми шагами шла Кристабель Стэнхоуп. Мраморная раковина с позолоченными купидонами на карнизах наполнилась эхом других звуков. Казалось, где-то очень далеко просыпается целое спальное крыло. Ник вспомнил – в доме двадцать слуг.

– Я слышала, что вы сказали. – Кристабель облизнула губы. – Это правда? Вы действительно полицейский?

– Да, миссис Стэнхоуп.

– Тогда вы не… Не важно. – Она коротко рассмеялась, но тут же взяла себя в руки. – Это мой муж попросил вас приехать сюда?

– Да.

– Зачем?

– Поговорим позже, пожалуйста. Где сейчас мистер Стэнхоуп?

– Я не знаю. Мистера Стэнхоупа нет в его комнате. Вы же не думаете, что он тронулся умом и убил?.. – Кристабель подняла руки и жестом, исполненным сознательной или неосознанной грации, провела ладонями по волнам шелковистых каштановых волос, в которых уже пробивалась седина. Голос ее звучал ровно и бесстрастно. – Мертвец в доме. Это так необычно. Я иногда спрашиваю себя: что было бы, если бы здесь случилось нечто ужасное? Но вот это совсем не то, что я себе представляла. Мы можем посмотреть, что произошло?

– Да. Сюда.

Джеймс, чье любопытство не уступало любопытству хозяйки дома, открыл дверь. Ник молчал, погруженный в свои мысли, но при этом не спускал глаз с Кристабель.

– Очевидно, злоумышленник пытался украсть картину Эль Греко, – объяснил он. – Но когда снял ее со стены, что-то случилось.

– Ума не приложу, зачем кому-то понадобилось красть одну из этих картин? – раздраженно-воинственным тоном заявил Джеймс. – Я в искусстве ничего не смыслю, зато хорошо понимаю, что мне нравится. А ведь на нем довольно много крови, а?

– Да.

– Этот негодяй мертв? Ты уверен?

– Да.

Кристабель сначала остановилась в дверях, потом, преодолев нерешительность, сделала несколько шагов вперед.

– Не понимаю… – сказал Джеймс, перекладывая кочергу в левую руку. – Это самая громкая кража со взломом, о которой я когда-либо слышал.

– Согласен.

– Если кто-то убил парня, почему никто не выйдет и не скажет об этом? Погоди-ка! Это не нож ли для фруктов с буфета? Вон там? Возле ноги?

– Похоже на то.

– Так, может быть, это он сам. Насколько я помню, этот нож лежал в вазе или где-то еще. Предположим, он начал снимать картину, поскользнулся или что-то в этом роде, хлопнулся на нож и, падая, сбросил столовое серебро.

– После чего нож сам собой выскользнул из раны и упал на пол? – спросил Ник.

– Я и забыл, что ты детектив, – с почти глумливой усмешкой заметил Винсент.

Похоже, в нем говорила какая-то старая, глубоко засевшая обида или зависть.

– Повезло тебе, Ник, ничего не скажешь!

– Снимите с него маску, – неожиданно и громко сказала Кристабель Стэнхоуп.

– Простите?

– Да снимите же с него маску, – почти закричала она.