Книга Крокодил на песке, страница 76 – Барбара Мертц

Он поднял бокал, шутливо приветствуя нас. Я сунула нос в свой, критически изучила его содержимое и заметила:

– Думаете, нам стоит пить? Сегодня ночью мы должны быть начеку. Или вы передумали ловить мумию?

– Отнюдь! У меня крепкая голова, мисс Амелия, а от спиртного чувства только обостряются.

– Обычное заблуждение поклонников зеленого змия, – холодно заметил Уолтер.

Слова его прозвучали вызывающе, но Лукас лишь приветливо улыбнулся.

– Мы очень признательны тебе, Лукас, за всю эту роскошь, – заговорила Эвелина. – Но, честное слово, в этом нет необходимости. Твое судно, наверное, перегружено!

– Оно было бы еще более перегружено, если б мне удалось добиться своего! – весело ответил Лукас. – Твои ящики прибыли в Каир, Эвелина. Я собирался взять их с собой, но этот старый брюзга Баринг отказался отдать их мне.

– Баринг? – переспросила я. – Мой отец был с ним знаком.

– Мне это известно. Вас следует поздравить, мисс Амелия, что новый хозяин Египта взял на себя труд лично позаботиться о вашем багаже. Ящики были посланы на ваше имя, поскольку вы оставили консулу в Риме именно свой адрес. А в Каире заботу о вещах Эвелины взял на себя Баринг. Он стережет их пуще глаза. Я объяснил ему, в каких отношениях мы находимся с Эвелиной, но старик остался непреклонен.

– Быть может, ваша репутация вас обогнала, – как бы невзначай предположила я.

Но Лукас не собирался обижаться, он искренне расхохотался.

– Так оно и есть! В университете я учился с одним юным родственником Баринга. Боюсь, слухи о некоторых моих выходках достигли ушей этого нудного во всех отношениях господина.

– Все это неважно, – отмахнулась Эвелина. – Я благодарна тебе за усилия, Лукас, но мне не нужно ничего помимо того, что у меня уже есть.

– Тебе вообще ничего не нужно, кроме тебя самой, – проникновенно сказал Лукас. – Но твои потребности и твое обрамление – это две совершенно разные вещи. Однажды, Эвелина, ты решишь принять то, чего заслуживаешь, хотя все сокровища фараонов недостойны тебя.

Эвелина покраснела и не ответила. Она была слишком тактична, чтобы указать Лукасу на неуместность его заявления. Раздражение мое росло с каждой минутой. Неужели Эвелина не видит, что цветистые комплименты Лукаса лишь усиливают ревность бедного Уолтера?

Эмерсон наконец оторвал взгляд от своих башмаков и свирепо глянул на меня.

– Мы что, реверансами обмениваться собрались? Уверен, Пибоди, у вас имеется план развлечений на сегодняшний вечер. Просветите же нас, к чему нам готовиться.

– Я над этим еще не думала.

– Правда? Это почему же?

Я давно уже заметила, что самый лучший способ вывести из себя Эмерсона – не обращать внимания на его оскорбительные выпады и отвечать так, словно он ведет обычную светскую беседу.

– Я думала о гробнице фараона. На фреске изображена маленькая принцесса и убитые горем родители. Эвелина должна зарисовать ее.

– Но, мисс Амелия! – вскричал Лукас. – Как можно?! После всего, что случилось сегодня…

– Никто не предлагает бежать туда прямо сейчас. Поскольку ваше общение с Эвелиной было весьма поверхностным, дорогой Лукас, вы, возможно, не знаете, что она – замечательная художница. Она уже сделала копии росписей, которыми были покрыты плиты.

Лукас тут же потребовал, чтобы ему показали рисунки. Рассматривая их, он то и дело издавал восторженные возгласы. Покончив с рисунками Эвелины, Лукас вспомнил о своем папирусе.