Книга Крокодил на песке, страница 77 – Барбара Мертц

– Я велел носильщикам принести его! – прокричал он, хватая стоявшую рядом с ним шкатулку. – Пожалуйста, мистер Эмерсон. Я сказал, что передам его вам, и держу слово!

Папирус хранился в резной расписной деревянной шкатулке.

– Видите, я положил его между двумя стеклами, – похвастался Лукас. – Думаю, это наилучший способ уберечь рассыпающиеся в прах древности.

– Хорошо хоть, на это вас хватило, – проворчал Эмерсон. – Пожалуйста, ваша светлость, передайте папирус Уолтеру. А то я с больной рукой могу его и уронить ненароком.

Молодой человек бережно взял папирус. Солнце клонилось к западу, но света еще хватало. Уолтер склонился над папирусом, на лоб ему упала прядь волос. Губы его зашевелились, словно в безмолвной молитве. Казалось, он забыл о нашем присутствии.

Я нетерпеливо подалась вперед, изнывая от желания получше разглядеть древнее сокровище. На мой взгляд, папирус находился в довольно неплохом состоянии. Он потемнел от времени, и края его осыпались, но черные письмена проступали вполне отчетливо. Я, разумеется, понятия не имела, о чем говорят эти витиеватые закорючки. Они напоминали иероглифическое письмо. То здесь, то там можно было различить фигуру птицы или сидящего человека. В древнеегипетском рисуночном алфавите фигурки означали буквы. Но большинство значков напоминало скорее рукописный арабский текст.

– Прекрасный образец иератического письма, – сказал Эмерсон, склонившись над плечом брата. – Гораздо ближе к иероглифам, чем те, что я видел ранее. Ты можешь это прочесть, Уолтер?

– Вы хотите сказать, что этот юноша умеет читать подобные каракули? – недоверчиво вопросил Лукас.

– Этот юноша, – сухо ответил Эмерсон, – один из ведущих специалистов по древнеегипетскому языку. Я тоже немного знаю иероглифы, но в основном занимаюсь раскопками. А Уолтер – филолог. Так что там, Уолтер?

– Ты пристрастен ко мне, – пробормотал Уолтер, жадно пожирая глазами неразборчивые письмена. – Я должен показать это Фрэнку Гриффиту. Вот уж кто специалист! Однако мне кажется, я и сам смогу разобрать несколько строк. Ты прав, Рэдклифф, это прекрасный образец иератического письма. Так называется, – объяснил он, – скорописное начертание, которым пользовались в документах и различных записях. Иероглифы были для писцов слишком вычурными и громоздкими. Иератическое письмо ведет свое происхождение от иероглифов, и если вы присмотритесь, то увидите, что эти значки напоминают первоначальные рисунки.

– Вижу! – вырвалось у Эвелины. Теперь мы все склонились над папирусом, за исключением Лукаса, который безмятежно прихлебывал виски и со снисходительной улыбкой наблюдал за нами. – Вот это, безусловно, сова – буква «м». А следующее слово напоминает сидящего человека, который обозначал местоимение «я».

– Совершенно верно! – похвалил Уолтер. – А вот это слово «сестра». В Древнем Египте это слово могло также означать… – Голос его дрогнул.

Эвелина быстро отстранилась и слегка покраснела.

– «Сестра» и «брат» являлись ласкательными обращениями, – пояснил Эмерсон. – Древнеегипетский юноша говорил о своей возлюбленной как о сестре.

– А в целом это, – тихо сказал Уолтер, – любовное стихотворение.

– Прекрасно! – с энтузиазмом воскликнул Лукас. – Я буду очень рад, если юный Уолтер прочтет нам его.

Лукас сам настоял на том, чтобы мы обращались друг к другу без лишних формальностей, но его постоянные намеки на молодость и неопытность Уолтера звучали довольно вызывающе. Правда, сейчас укол не достиг цели, Уолтер был слишком поглощен папирусом.