Книга Осень, кофе и улики, страница 48 – Юлия Евдокимова

– Тут все зависит от заключения психиатра, придется назначать экспертизу.

– Я бы поместил его под домашний арест в доме дяди.

– Тоже проблема. Похоже, старик ещё менее надёжен, чем его племянник. Полагаю, он не очень заинтересован в физическом и психологическом благополучиипарня, а Игнацио снова может сбежать.

На повороте бросилась в глаза вывеска: «Наш макаронный пирог способен воскресить даже мертвого!»

Неплохо бы накормить и Капотонди, тот воскреснет и расскажет, кто его убил. И все же надпись зацепила и Брандолини свернул по указателю на проселочную дорогу, петлявшую между двумя рядами деревьев. Через несколько метров она перешла в густой лес, пересекаемый узкой извилистой тропинкой.

Тишину нарушал лишь шум машины, проезжающей сквозь густую растительность, и изредка доносилось пение птиц, прячущихся среди самых высоких ветвей.

Он словно попал в другое измерение. Даже по сравнению с маленькой деревней в горах это место казалось оазисом тишины.

Справа стоял небольшой тёмный деревянный дом с красной черепичной крышей и обильно дымящей трубой. На небольшой керамической табличке было написано «Маленькая остерия Аривия».

Карабинер припарковался рядом с уже стоявшими там машинами.

Два окна и дверь выходили на парадную дверь. За белыми кружевными занавесками виднелись нечёткие движущиеся фигуры.

Заведение представляло собой комнату с тремя столиками, два из которых уже были заняты. Невысокая женщина лет семидесяти, ловкая и быстрая, как двадцатилетняя, сновала между кухонным окном и обеденным залом, неся блюда и графины с вином.

Только обслужив уже сидящих посетителей, она обратилась к вновь прибывшему. – Сегодня у меня запеканка с домашними колбасками от которой слюнки текут. Садись.

Из кухни время от времени доносился мужской голос: «Аривия».

В третий раз Брандолини решил удовлетворить своё любопытство: – Ваше заведение называется «Аривия». Поэтому с кухни кричат так каждый раз, когда подают блюдо?

Женщина расхохоталась. – Это мое имя.

Она принесла дымящуюся тарелку с запеканкой. Порция была такой щедрой, что Брандолини испугался, даже ему будет сложно все съесть. Первая вилка… и он набросился на блюдо, словно не ел уже несколько дней. Он никогда не слышал ни про заведение, ни про его хозяйку, но впервые встретил повара, равного Пенелопе. Тарелка опустела за считанные минуты и Брандолини поймал себя на том, что осыпает пожилую маленькую женщину комплиментами.

Сумма в счете, включая кофе с капелькой амаро, была смешной. Брандолини попросил телефон и расписание работы и пообещал, что вскореобязательно вернется.

Игнацио выглядел усталым и растерянным, возможно, это действие лекарства. Он провел ночь в полицейском участке, а затем на станции карабинеров в Риме, где пытался объяснить, что это Марчелла Марготти нашла его в столице, а не он забрал ее из больницы. Он весьма туманно рассказывал, где провёл последнюю неделю. Сначала утверждал, что нашёл приют в общежитии общества милосердия, затем на вокзале Термини и, наконец, что спал в каком-то заброшенном вагоне. Однако в двух моментах он казался твёрдым и убеждённым: что не покидал Рима с момента побега и, прежде всего, что никого не убивал.

Адвокат, приглашенный дядей Аурелио, энергично пожал карабинеру руку, осыпал слащавыми комплиментами о репутации превосходного офицера. Брандолини сначала смутился, потом разозлился и предложил перейти к делу. Дядя стоял за спиной Игнацио, словно тяжеловесный и неуклюжий ангел-хранитель.