Книга Осень, кофе и улики, страница 49 – Юлия Евдокимова

Первым заговорил адвокат. – Мой клиент очень устал от всего этого. Надеюсь, наша встреча пройдёт быстро.

Игнацио застегнул молнию на чёрной толстовке, натянул капюшон и спрятал руки в рукава.

– Тебе холодно?

Парень кивнул

– Принести что-нибудь тёплое?

– Нет, спасибо, мне и так хорошо,– прошептал Игнацио.

– Я должен задать тебе несколько вопросов. Тебе удобно отвечать?

Парень снова кивнул.

– Ты знал Микеле Капотонди, преподавателя скрипки в музыкальном училище Матеры?

– Только по имени. Я никогда не встречал его лично. Мой учитель игры на фортепиано рассказывал мне о нём.

– Конфеттини.

– Да, он.

– И ты никогда его не встречал? Капотонди, я имею в виду.

Игнацио ещё плотнее закутался в толстовку: – Нет, никогда.

– Значит, история о поисках оперы в доме твоего дяди была твоей выдумкой?

– Да, я её выдумал. Ничего подобного никогда не было.

– Ты знаешь, что Капотонди убили?

– Мне вчера в полиции сказали… – Парень повысил голос,– Я не имел никакого отношения к его смерти. Ты это понимаешь или нет?

– Где ты был в день его смерти? – Карабинер назвал дату.

– Не знаю, не помню. – Игнацио заметно заволновался.

– Где ты провел день, хотя бы что-то можешь вспомнить?

Адвокат тут же вмешался: – Если вам не хочется, Игнацио, можете не отвечать.

– Напоминаю, что молчание может ухудшить твое положение.

Игнацио был в замешательстве: – Клянусь, что, покинув дом дяди, я сел на поезд до Рима и оставался там, пока меня не нашла телевизионная съёмочная группа. И я не помню, что делал в тот день. Если бы я убил этого Капотонди, то побеспокоился бы об алиби.

– Сочинив еще одну неправдоподобную историю?

Адвокат предупредительно поднял ладони.

– Есть свидетель, который утверждает, что видел тебя несколько раз в доме Капотонди.

Парень, казалось, был ошеломлён: – Он лжёт. Я никогда его не встречал, клянусь

Адвокат попытался успокоить молодого человека, положив руку ему на плечо, но Игнацио в ответ лишь зарыдал.

– Проблема даже не в этом. В доме Капотонди была найдена партитура оперы «Орланда», та самая, о краже которого ты хотел заявить. Кстати, Капотонди, похоже, очень дорожил этим произведением.

– Что? – крикнул Игнацио.– Но он даже не счёл его подходящим для своего конкурса!

– Да, мы знаем эту историю, и, честно говоря, она кажется нам очень странной. – Признался Брандолини и продолжил: – Но я буду с тобой откровенен. Отсутствие алиби на день смерти маэстро, отказ от принятия партитуры для участия в конкурсе и показания человека, утверждающего, что видел, как вы спорили с Капотонди у него дома за несколько дней до убийства, делают тебя главным подозреваемым, мы считаем, что есть основания для ареста.

Игнацио вскочил на ноги как пружина: – Но это невозможно… Я тут ни при чём, вы не можете меня арестовать!

Адвокат тоже поднялся со своего места. Он был в ярости и махал указательным пальцем пытаясь объяснить, что сажать в тюрьму такого хрупкого человека, как Игнацио Фортунати – это жестоко. Он утверждал, что его подзащитный должен пройти психиатрическую экспертизу.

По сути, и Брандолини, и его коллеги из Матеры думали так же. Но у них не было выбора. Улики против Игнацио не были неопровержимыми, но все подозрения вели в эту сторону, тем более что других и не было. И только у него был мотив для совершения этого преступления.