Книга Красная жатва и другие истории, страница 183 – Дэшил Хэммет

Этот план не сработал.

Возникла идея отступить к выходу, а там либо позвать на помощь, либо заставить недругов выйти на улицу, где можно будет держать их под контролем. Но я тут же отверг этот вариант.

Эти четверо, вне всякого сомнения, были готовы атаковать. Требовался лишь какой-то толчок, чтобы они решились. Они стояли в напряженных позах, ожидая любого движения с моей стороны. Если сделаю шаг назад, начнется бой.

Мы стояли так близко друг к другу, что любой из четверых мог протянуть руку и коснуться меня. Одного я успею застрелить до того, как меня задушат, – одного из четверых. Это означает, что у каждого лишь двадцать пять процентов вероятности быть убитым – незначительный риск для кого угодно, не считая отъявленных трусов.

Я постарался усмехнуться как можно нахальнее – положение мое было трудным – и потянулся к телефону: нужно было что-то делать. И тут же обругал себя. Я лишь подал сигнал к нападению. Они набросятся, как только подниму трубку.

Но отказаться от своего намерения я не мог, это тоже послужило бы сигналом. Нужно было довести дело до конца.

Когда я придвинул левой рукой телефон, из-под шляпы у меня по вискам поползли струйки пота.

Входная дверь отворилась. За моей спиной раздалось удивленное восклицание.

Я торопливо заговорил, не сводя глаз с четверых:

– Быстро! Звоните в полицию!

С приходом неизвестного человека, видимо одного из заказчиков Ньюхауза, я решил, что на моей стороне теперь преимущество. Даже если он не примет активного участия, а всего лишь вызовет полицию, моим противникам придется разделиться, чтобы заняться им, и это даст мне возможность выстрелить по крайней мере в двоих, пока меня не собьют с ног. Два из четырех, то есть у каждого изрядная вероятность убитым. Для человека нервного этого достаточно веский повод подумать, стоит ли нападать.

– Быстрее! – поторопил я вошедшего.

– Да! Да!

По акценту я понял, что это иностранец.

Как ни взвинчен я был, большего предостережения мне не требовалось.

Я метнулся в сторону – вслепую с того места, где стоял. Только недостаточно быстро.

Удар сзади пришелся не точно в цель, однако от него мои ноги подломились, словно колени были бумажными, и я рухнул на пол…

Ко мне устремилось что-то темное. Я схватил его обеими руками. Возможно, то была нацеленная в лицо ступня. Я выкрутил ее, как прачка выкручивает полотенце.

По хребту пробегало сотрясение за сотрясением. Возможно, кто-то бил меня по голове. Не знаю. Голова была неживой. От удара, который меня свалил, все онемело. Глаза ничего не видели. Перед ними проплывали туда-сюда тени и только. Я пытался ухватить эти тени. Иногда ловил что-то похожее на части тела и колотил, терзал их. Мой пистолет исчез.

Слух был не лучше зрения, даже хуже. Во всем мире не осталось ни единого звука. Я двигался в абсолютной тишине; я был призраком и сражался с призраками.

Внезапно я обнаружил, что мои ноги снова подо мной, вот только на спине поселилась какая-то тварь – она корчится и не дает встать. Другая тварь – горячая, влажная – прилипла к лицу. Ладонь?

Я впился в нее зубами. Резко откинул голову назад. Должно быть, попал затылком в чужую физиономию, как и хотел. Во всяком случае, на спине теперь никто не корчился.

Меня осыпали ударами – я это смутно осознавал, но из-за онемения не чувствовал. Непрестанно головой, плечами, локтями, кулаками, коленями и ступнями я бил по окружавшим теням.