Книга Красная жатва и другие истории, страница 182 – Дэшил Хэммет

– Не сказал бы. Конечно, здоровьем он никогда не мог похвастаться, но вчера я не заметил особых отличий. Думаю, этот последний приступ был не из сильных – обычно хозяин проводил в постели неделю или больше.

– Уходя, он не сказал, куда направляется? Я спрашиваю потому, что раз он жил на Сакраменто-стрит, то домой ему проще было бы поехать на трамвае, а машина сбила его на Клей-стрит.

– Сказал, что пойдет в Портмут-сквер. Что провел в четырех стенах два или три дня и хочет посидеть на солнышке, прежде чем вернется домой.

– Когда машина сбила мистера Ньюхауза, в руке у него была иностранная банкнота. Знаете о ней что-нибудь?

– Да. Он получил ее здесь. Один из наших заказчиков, по фамилии Ван Пелт, пришел расплатиться за работу, которую мы закончили вчера, в присутствии хозяина. Когда Ван Пелт достал бумажник, эти голландские деньги – не знаю, как они называются, – были среди других. Помнится, он объяснил, что такая банкнота стоит тридцать восемь долларов. В общем, хозяин взял ее и отсчитал Ван Пелту сдачу. Сказал, что хочет показать эту банкноту сыновьям, а потом можно будет обменять ее на американские деньги.

– Кто этот Ван Пелт?

– Голландец, собирается открыть здесь бизнес по импорту табака через месяц-другой. Больше я о нем почти ничего не знаю.

– Где его дом или контора?

– Контора находится на Буш-стрит, неподалеку от Сэнсом.

– Знал он, что Ньюхауз болен?

– Не думаю. Хозяин выглядел почти как всегда.

– Помните полное имя этого голландца?

– Хендрик Ван Пелт.

– Как он выглядит?

Саулз не успел ответить – сквозь грохот и жужжание печатных станков проникли три отрывистых звонка.

Я приподнял пистолет, лежавший на коленях уже пять минут, над краем стола так, чтобы Бен Саулз его увидел.

– Руки на стол, – сказал я.

Он положил.

Дверь в цех находилась прямо за его спиной, я видел ее поверх его плеча. Коренастое тело Саулза заслонит пистолет от тех, кто войдет в эту дверь по сигналу.

Ожидание было недолгим.

Трое людей, перемазанные типографской краской, открыли дверь и вошли в маленькую контору. Шагали они небрежно, с беззаботным видом, пересмеиваясь и перешучиваясь.

Но один из них облизнул губы. У другого я заметил белые каемки радужек. Третий оказался самым лучшим актером, но плечи были слишком уж напряжены.

– Стоять! – рявкнул я, когда вошел последний, и продемонстрировал пистолет.

Они остановились так резко, словно у них была на троих одна пара ног.

Я поднялся и ногой оттолкнул стул назад.

Мое положение мне совершенно не нравилось. Контора была слишком мала. Да, у меня был пистолет, а оружия у этих людей я не заметил. Но их было четверо, и они находились слишком близко ко мне, а пистолетом нельзя творить чудеса. Это всего лишь механическое устройство, его возможности ограниченны.

Если эти люди решат броситься на меня, я смогу уложить только одного, а потом окажусь в руках у трех остальных. Я это понимал, и они это понимали.

– Поднимите руки, – приказал я, – и повернитесь кругом!

Никто не пошевелился. Один злобно усмехнулся; Саулз медленно покачал головой; остальные двое стояли, не сводя с меня глаз.

Я оказался почти в тупике. Ведь не будешь стрелять в человека только потому, что он отказывается выполнить приказ – даже если это преступник. Если бы они повернулись, я мог бы выстроить их у стены и, держа всех под прицелом, позвонить по телефону.