Книга Загадка камеры № 13, страница 133 – Жак Фатрелл

Леди Варрон по этому случаю надела свое знаменитое ожерелье. Его стоимость, по слухам, составляла сорок тысяч фунтов. Танцуя с американским послом, она поскользнулась на гладком полу и упала, увлекая за собой своего партнера. Это был неприятный эпизод, и мистер Лейтон, случайно оказавшийся рядом, устремился на помощь. Когда он поднял леди Варрон на ноги, возле них уже собралась небольшая толпа.

– Ничего страшного, – уверила она Лейтона, смущенно улыбаясь. – Всего лишь неловкость с моей стороны, вот и все.

Мистер Лейтон обернулся, чтобы помочь послу, но обнаружил его уже стоящим и тяжело переводящим дух. Тогда он снова взглянул на леди Варрон.

– Вы обронили свое ожерелье, – заметил Лейтон вежливо.

– Мое ожерелье? – спросила она, проводя белой рукой по обнаженной шее. Ее лицо слегка побледнело, когда она увидела, как мистер Лейтон и другие из стоявшей рядом группы принялись осматривать пол в поисках драгоценной вещицы. Но они ничего не обнаружили. Тогда леди Варрон решила проверить свой наряд.

– Оно, скорее всего, завалилось куда-нибудь, – пробормотала она.

– А вы уверены, что оно было на вас? – осторожно спросил один из гостей.

– О да! – ответила она уверенно. – Но, возможно, я уронила его где-то в другом месте.

– Я обратил на ваше ожерелье внимание буквально за мгновение до нашего падения, – сказал посол. – Оно наверняка где-то здесь.

Однако ожерелья нигде не было, как будто оно никогда и не существовало. Все это напоминало произошедшее с браслетом уважаемой мисс Челтенхэм. Мистер Лейтон тогда вышел с ней ночью на лужайку, где она уронила браслет. Вот и все. Драгоценность так и не нашли.

* * *

В случае с леди Варрон, пожалуй, излишне было бы вдаваться в детали того, что последовало за пропажей ожерелья. Достаточно сказать, что его поиски ничего не дали и что стоявшие вокруг нее гости какое-то время смущенно и подозрительно таращились друг на друга. Однако в конце концов мистер Лейтон, который по-прежнему оставался рядом с леди Варрон, вежливо и тактично намекнул, что личный обыск ее гостей не будет лишним. Он не сказал об этом прямо, но все всё поняли.

Мистера Лейтона горячо поддержал американский посол, ярый демократ по своим убеждениям, особенно в вопросах неприкосновенности личности. Но обыск все-таки не провели, и прием продолжился. А леди Варрон перенесла потерю на удивление спокойно.

– Она молодец, – заметила одна из американских герцогинь, чей отец был торговцем мылом с капиталом в двадцать миллионов долларов. – Я закатила бы истерику, если бы лишилась ожерелья вроде этого.

Скотланд-Ярд уведомили о беде, случившейся с леди Варрон, только на следующий день.

– Лейтон присутствовал там? – сразу спросил Конвей.

– Да.

– Тогда оно у него, – заявил он категорично. – На этот раз я возьму его или хотя бы узнаю, как ожерелье попало к нему.

* * *

Но к концу месяца старший инспектор Скотланд-Ярда так никого и не взял и ничего толком не выяснил в этом деле.

Конвей перехватывал курьеров, вскрывал письма, телеграммы, допрашивал слуг, в отсутствие мистера Лейтона и его камердинера обыскал его апартаменты. Он сделал все это и многое другое из того, что крайне добросовестный представитель его профессии мог сделать, и так сгрыз свои усы, что они превратились в тонкую неровную полоску. Однако Конвей по-прежнему не имел ни ключа к разгадке тайны исчезновения ожерелья, ни важной информации – ничего.