Книга Загадка камеры № 13, страница 134 – Жак Фатрелл

Затем инспектор узнал о планах мистера Лейтона съездить на несколько месяцев в США.

– Чтобы взять с собой ожерелье и сбыть его! – воскликнул он, чувствуя, как от злости заныло сердце. – Если Лейтон поднимется с ним на борт судна, я возьму его! Либо это сделаю я, либо американские таможенники!

Конвей не мог поверить, что мистер Лейтон, при его уме, попытается сбыть жемчужины от ожерелья в Англии, и льстил себя надеждой, что тот еще не смог никуда их отправить, поскольку постоянно находился под тщательным наблюдением.

Вполне естественно, что, когда четыре дня спустя в море вышел направлявшийся в Бостон лайнер «Романтика», на его борту, помимо мистера Лейтона, находился и Конвей. Он знал преступника в лицо, но был на сто процентов уверен, что тот, в свою очередь, его не знает.

Однако на второй день пути Конвей лишился иллюзий на сей счет.

Решив, что стоит как бы невзначай познакомиться с Лейтоном, он стал искать такой случай. И тот не заставил себя долго ждать. Выйдя на палубу, инспектор заметил безукоризненно одетого джентльмена, который стоял в одиночестве, прислонившись к ограждению, и курил. Конвей подошел к нему ленивой походкой и тоже принялся обозревать бескрайний океан.

– Отличная погода, – заметил он спустя некоторое время.

– Да, – ответил Лейтон, с улыбкой посмотрев на него. – Мне кажется, вашим людям из Скотланд-Ярда понравилась бы такая поездка.

Конвей сумел сохранить самообладание и не выказать удивление, которое на самом деле испытал. Он постарался изобразить на лице вежливую улыбку.

– Я потратил много сил, разбираясь с делом леди Варрон, – признался инспектор. – И сейчас у меня небольшой отпуск.

– О, вы занимаетесь исчезновением ее вещицы? – вяло поинтересовался мистер Лейтон. – Неужели? Я случайно оказался одним из тех, кто был рядом, когда ожерелье пропало.

– Да, мне это известно, – угрюмо ответил Конвей.

Вскоре разговор перешел на другие темы, и Конвей нашел в лице мистера Лейтона приятного собеседника. Они еще постояли вместе, прошлись по палубе и сыграли в шаффлборд. В тот вечер Лейтона ждала партия в бридж в курительной комнате. Когда они расстались, Конвей еще несколько часов таращился на едва различимые блики в черно-зеленой воде и курил.

«Если Лейтон сделал это, – думал инспектор, – он самый умный мошенник на Земле, но если не он, то я самый большой дурак».

Отбили шестые склянки, что означало одиннадцать часов вечера. Палуба быстро опустела. Конвей поплелся, спотыкаясь, сквозь темноту в сторону курительной комнаты. Заглянув внутрь, он увидел, что Лейтон все еще там. Задержавшись у открытой двери, старший инспектор услышал его голос:

– Я буду играть до двух часов.

Конвей мгновенно принял решение и, развернувшись, направился по палубе к каюте Лейтона. Он знал, что тот не взял с собой слугу, и даже догадывался почему, поэтому без колебания достал связку ключей. Замок довольно быстро поддался, и, шагнув внутрь, Конвей притворил за собой дверь и сразу взялся за обыск.

За годы работы у старшего инспектора сложилась своя манера проведения данной процедуры. Сначала он занялся одеждой Лейтона: обхлопал и ощупал ее дюйм за дюймом, сжимал галстуки и разворачивал носовые платки, осматривал рубашки и комкал шелковые носки. Затем пришла очередь обуви, которой имелось шесть пар. Конвей подозрительно относился ботинкам, поскольку однажды нашел дюжину бриллиантов спрятанными в каблуках. Однако сейчас все подошвы не вызывали подозрений.