Книга Загадка камеры № 13, страница 57 – Жак Фатрелл

Дик резко повернулся.

– Поцеловали меня?! – воскликнул он.

– Да! Вы страшный человек! – всхлипнула Долли. – И даже если бы у меня раньше и были хоть крохотные сомнения относительно вас, это убедило бы меня, убедило, что со мной находились именно вы, поскольку… поскольку… И, кроме того, если бы я поцеловала не вас, вам сейчас следовало бы сказать мне об этом!

Долли подалась вперед и закрыла лицо руками. Дик быстро пересек комнату и нежно обнял ее за плечи. Долли сердито стряхнула его руки.

– Как вы смеете, сэр! – буркнула она.

– Долли, ты не любишь меня? – спросил он.

– Нет! – последовал быстрый ответ.

– Но ты любила меня прежде?

– Возможно… да, но я… я…

– А ты смогла бы опять полюбить меня?

– Я… я даже не хочу говорить об этом.

– Но ты смогла бы?

– Если бы ты только чистосердечно признался, вместо того чтобы так глупо все отрицать, – пробормотала она сквозь слезы. – Я не знаю, почему ты взял эту посуду. Может… может, ты просто ничего не смог поделать с собой. Но ты же не сказал мне правду.

Дик несколько секунд угрюмо смотрел на ее рыжую голову, затем опустился на колени рядом с ней.

– Предположим, – прошептал он, – предположим, я признаюсь, что взял эти чертовы тарелки.

Долли испуганно посмотрела на него.

– Ох, ты действительно сделал это? – спросила она. – Значит, все и на самом деле так плохо!

– Предположим, я признаюсь, что взял их.

– Ох, Дик! – всхлипнула она, и ее руки внезапно обвили его шею. – Ты разбиваешь мне сердце. Но почему? Почему?

– Это удовлетворило бы тебя? – спросил он.

– Что заставило тебя так поступить? – Любовный блеск снова появился в ее глазах, а алые губы задрожали.

– Предположим, это было просто чудачество с моей стороны, и я собирался… все вернуть, как это и произошло, – продолжил он.

– Глупыш, – сказала Долли, а затем поцеловала Дика. – Но ты должен никогда – слышишь, никогда – больше так не поступать.

– Конечно, – пообещал он торжественно.

Пять минут спустя, покидая дом, Дик столкнулся в прихожей с мистером Мередитом.

– Я собираюсь жениться на вашей дочери, – сказал он абсолютно спокойно.

Спускаясь с крыльца, Дик все еще слышал несущиеся ему вслед проклятия.

После ухода Дика мисс Мередит закрылась на ключ в своей комнате. Она плакала и смеялась, рыдала и тряслась от хохота, выглядела то задумчивой, то печальной, то чувствовала себя абсолютно счастливой, то погружалась в меланхолию, мечтала о будущем, вспоминала прошлое и думала о настоящем, пела немного глупые романтические песни – всего по несколько строк из каждой – и снова обильно лила слезы.

Отец отослал ее туда со строгим напутствием, и Долли радостно улыбалась каждый раз, когда вспоминала об этом.

«После всего случившегося это сущая безделица, – убеждала она себя. – Дик, конечно, глупо поступил, взяв эту чертову посуду, но она вернулась к владельцу. И, главное, он сказал мне правду. Он и сам собирался это сделать».

В своем нынешнем настроении Долли, пожалуй, простила бы возлюбленному все на свете.

«Он ведь не вор все-таки, – размышляла девушка. – Однако я и представить не могу, что папа даст свое согласие, поэтому в итоге нам придется сбежать, и это будет… просто замечательно! Папа побесится немного, а потом успокоится».

Спустя какое-то время она свернулась калачиком на кровати и лежала так в темноте, пока не заснула. В доме воцарилась тишина. Было примерно два часа ночи, когда она резко села в постели с широко открытыми глазами. Долли не могла понять: то ли ее слух уловил нечто, то ли ей что-то приснилось.