Книга Мисс Пим расставляет точки, страница 41 – Джозефина Тэй

– В Англии на Рождество – мисс Пим, пожалуйста, чуть-чуть молока – журналы стараются развлечь и печатают яркие красивые фотографии, которые можно окантовать и повесить, к примеру, над плитой на кухне, чтобы порадовать сердца кухарки и ее друзей. Эти картинки очень блестят…

– Ну, это явная клевета! – воскликнула миссис Иннес. – Бо хорошенькая, очень хорошенькая, и вы знаете это. Я забыла, – обратилась она к Люси, – что вы всех их знаете. Бо – единственная, с кем мы знакомы, она гостила у нас однажды на каникулах на Пасху, когда на Западе погода мягче, чем в остальной Англии; а Мэри один раз жила у них несколько недель летом. Мы были в восторге от Бо. – Она повернулась к мужу, ожидая его поддержки, но он, казалось, слишком погрузился в свои мысли.

Доктор Иннес встрепенулся – у него был крайне утомленный вид перегруженного работой G. Р.^[26], наконец-то присевшего отдохнуть, – и его мрачноватое лицо приняло мальчишеское, слегка зловредное выражение, сквозь которое просвечивала нежность.

– Было очень непривычно видеть, как наша всезнайка, полагающаяся только на себя, позволяет собой командовать, – проговорил он.

Миссис Иннес явно не ожидала такого высказывания, но решила извлечь из него пользу.

– Быть может, – сказала она, как будто эта мысль только что пришла ей в голову, – потому, что мы всегда относились к самостоятельности Мэри как к чему-то само собой разумеющемуся, ей было приятно дать покомандовать собой. – А затем, обращаясь к мисс Пим: – Мне кажется, они так дружны, потому что дополняют друг друга. Я рада этому, Бо нам очень нравится, и потом, у Мэри никогда не было близкой подруги.

– Очень напряженная программа обучения, правда? – произнес доктор Иннес. – Я иногда заглядываю в тетради дочери и поражаюсь, зачем им дают все то, что даже врачи забывают, как только заканчивают медицинские школы.

– Сечение villi, – вспомнила Люси.

– Да, что-то вроде этого. Похоже, вы за четыре дня стали очень эрудированной в медицине.

Появились пирожки, и, несмотря на то что тесто не поднялось, ради того чтобы их попробовать, стоило приехать с самого Запада. Всем было очень весело. Люси чувствовала, что комната действительно была как будто пропитана радостью, что радость окутывала все, как лившийся снаружи солнечный свет. Даже лицо доктора приобрело довольное и размягченное выражение. Что же касается миссис Иннес, Люси редко приходилось видеть, чтобы на лице женщины отражалось такое счастье – одно то, что она находится в комнате, где часто бывала ее дочь, казалось, было чем-то вроде общения с ней, а через несколько дней она увидит ее саму и они вместе порадуются ее успехам.

«Если бы я вернулась в Лондон, – подумала Люси, – мне никогда не пришлось бы пережить подобное. Что бы я сейчас делала? Одиннадцать часов. Пошла бы погулять в парк и решала бы, как избежать приглашения в качестве почетного гостя на какой-нибудь литературный обед. Вместо этого у меня есть вот что. И все это потому, что доктору Найт захотелось поехать на медицинскую конференцию. Нет, потому, что давным-давно Генриетта заступилась за меня в школе. Подумать только, все, что происходит сейчас, в это залитое солнцем английское июньское утро, началось в темной школьной раздевалке, заполненной маленькими девочками, надевающими галоши. Что же такое первопричина вообще?»