Книга Смерть на рыболовном крючке. Горячие дозы. Тяжкие преступления, страница 167 – Лоуренс Гоуф

— Ты катаешься?

— Нет, играл в хоккей, когда мне было десять лет, в детской лиге.

— А когда решил стать копом, а не высокооплачиваемым профессиональным игроком?

— Примерно тогда, когда отцу надоело вставать ни свет ни заря, чтобы отвозить меня на площадку.

Уиллоус улыбнулся. Паркер подумала, что у него слишком хорошая улыбка для копа. Она смотрела на девочку в бело–розовом костюме, которая выписывала восьмерки на льду, а потом подняла руки вверх и быстро закружилась.

Девушка в джинсах принесла еду.

Уиллоус попробовал свой чизбургер. Отпил пива. Пиво было хорошее и холодное. Еда часто разочаровывает, подумал он, улыбаясь, но выпивка — всегда удовольствие. На будущее он так и решил — больше пить и меньше есть.

— Что тебя так забавляет?

— Жизнь. Как салат?

— Бывало и хуже. Только не припомню когда.

Уиллоус выпил еще пива, с удовольствием прислушиваясь к веселым крикам детей и скрежету лезвий коньков по льду. Посмотрел на часы. Время Вудворда кончилось. Он удивлялся, как это всегда получается, только начинаешь от чего–то получать удовольствие, как приходится все бросать и приступать к работе.

Детективы прошли в раздевалку. Вудворд уже был там, с рубашкой в руках и полотенцем на шее. Это был мускулистый парень с короткими темными волосами и блестящими темно–карими глазами. Он бросил короткий взгляд на Клер, и Уиллоус понял, что лучше, если вопросы будет задавать она.

Паркер представилась и приступила к делу.

— Рич, вы помните, кто занял третье место в мужском разряде межгородских соревнований по сквошу в 1988 году?

— Вы это что, серьезно?

— Вполне серьезно. Мы расследуем убийство. Нам сказали, что вы могли бы нам помочь.

Вудворд вытер полотенцем пот со лба и пригладил волосы рукой.

— Если вы спрашиваете, кто выиграл…

— Кто выиграл? — настойчиво спросила Паркер.

— Я, — ответил Вудворд и улыбнулся, — Вторым был профессионал с острова, Чарли Ренкин. А третьим…

Паркер открыла блокнот и держала ручку наготове.

— Его имя Силк. Гэри Силк. Неутомимый игрок. Дрянной характер. Похожна Макинроя, только уменьшенного. Плохой при победе и просто ужасный при проигрыше. И такой он всегда, и на площадке, и вне ее.

— Гэри Силк, — повторила Паркер, записывая имя.

Вудворд кивнул.

— Да, верно. А что он натворил?

— Вы можете описать его?

Вудворд нахмурился.

— Я только что это сделал.

— Тогда скажем так. — ответила Паркер, — можете ли описать Джона Макинроя?

Вудворд начал поправлять манжеты на кистях рук, чтобы скрыть смущение.

Уиллоус сказал:

— Я думаю, мы получили то, зачем приезжали. Спасибо, Рич.

— Ну, всегда рад помочь.

Уже когда шли через стоянку к машине, Паркер заметила:

— Вот теперь я знаю, почему ты бросил играть в хоккей. Не хотел превращаться во второстепенного игрока.

— И не превратился, как видишь. Все–таки в департаменте полиции я не на последних ролях.

— Джек, вы получили ордер?

— Час назад.

Инспектор Бредли кивнул. Прошедший день был ясным и солнечным. Дневной свет был так ослепителен, что не пришлось включать проклятые флюоресцентные светильники, которые жужжат и свистят, как тесто в бадье, отвлекают и мешают сосредоточиться на делах.

Был уже восьмой час, небо начало темнеть, и стены офиса окрасил закат. Бредли устроился поудобнее в кресле и попыхивал сигарой.

Вдруг заурчало в желудке. Он был голоден, но за последнее время его отношение к еде сильно изменилось. Приготовление пищи как–то сразу превратилось в неприятную обязанность, и ничто не действовало на него столь удручающе, как вид кухонной раковины, забитой грязной посудой. У него появилась привычка питаться где–то вне дома. Чаще всего он садился за стойкой, а не в кабинете ресторана, так как в этом случае проще завести какой–нибудь доверительный разговор. Он наклонился и стряхнул пепел в корзину для мусора. Кресло жалобно скрипнуло. Он спросил: