Книга Любовь по контракту, или Игра ума, страница 224 – Карина Тихонова

– Суд не считает нужным выяснять, где работала обвиняемая, – железным голосом отрубила Тата. – Просим защиту не уводить внимание суда в сторону, не связанную с материалами дела. Заберите бумагу.

– Прошу прощения, – ответил я и мельком посмотрел на Юлину мать. М-да. Жаль, что больше из нее выжать ничего не удастся. Тата опомнилась и призвала меня к порядку. Нужно отпускать Юлькину мамашу, с сожалением понял я. И уже открыл было рот, как вдруг дверь в зал распахнулась и на пороге возникла непонятная возня.

– В чем дело? – рявкнула Тата, выведенная из терпения. В отдалении послышались неразборчивые возгласы, словно кого-то выталкивалив коридор и охранник растерянно доложил:

– Отец обвиняемой рвется. Говорит, у него важное заявление.

Тата перевела на меня взгляд.

– Адвокат, подойдите ко мне.

Я пошел к столу на негнущихся ногах. Такого варианта в моих сценарных зарисовках не предусматривалось. Что делать? Я затравленно оглянулся на Юльку. Она ответила мне таким же затравленным взглядом и чуть пожала плечами. Вот и я не представляю, что он сейчас выкинет. Плохо дело.

– В чем дело, Никита? – тихо спросила Тата. Она начала сердиться. – Что за представление?

– Я понятия не имею, в чем дело, – пробормотал я. Минуту Тата смотрела мне в глаз, недовольно поджав губы, потом громко распорядилась:

– Пригласите его.

Юлин отец ворвался в зал. Я с трудом узнал маленького благообразного подкаблучника в старом растерзанном человеке, одетом в рубашку-поло, вывернутую наизнанку. Он тяжело дышал и не смотрел на жену. Вот это и называется неожиданностью.

– Вы хотите сделать заявление? – спросила Тата.

– А? – не понял он. – Да-да, хочу заявление... Это важно...

Тут он нашел взглядом меня и с упреком спросил:

– Как вы могли? Почему вы ее вызвали?

И кивнул на жену так непринужденно, словно действительно был главой семьи.

– Вы же видели, как она ненавидит мою девочку...

Я растерялся по-настоящему. События утратили предсказуемость, и я только мог горячо молиться любому богу, у которого найдется для нас свободная минутка.

– Фамилия, имя, отчество, – шепотом спросила у меня секретарь суда.

– Барзин Александр Васильевич, – подсказал я машинально, не сводя глаз с мины, возникшей на моем отглаженном пути.

– Распишитесь здесь. Вы предупреждаетесь об ответственности за дачу ложных показаний, – уже громче сказала секретарь и сунула Юлиному отцу ручку. Тот близоруко сощурился и поставил закорючку на месте прочерка.

– Суд слушает вас, – сурово сказала Тата и снова с подозрением посмотрела на меня.

– Я не знаю, что она вам сказала, – сильно волнуясь, начал Александр Васильевич. – Думаю, ничего хорошего. Понимаете, моя жена всегда Юльку ненавидела. Это ведь не ее дочь, а моя.

Я закрыл глаза и рухнул на стул. Вот это да! И как я не сообразил!

– Саша! – истерически взвизгнула женщина.

– Мы с Юлиной матерью не успели расписаться, – продолжал тот, не обращая на женуникакого внимания. – Решили после... Когда ребенок родится... Не получилось. Юлина мать...

Он сделал паузу и тяжело перевел дыхание.

– ...умерла. Осложнения какие-то при родах были, я не понимаю в этом ничего... В общем, Юлька семимесячной родилась. Два месяца в роддоме оставалась. Я даже не знал, что мне дальше делать. Мать уговаривала меня отказ написать. Дескать, ты один ребенка не поднимешь, я уже старая, тоже не успею... А она, – и Юлин отец небрежно махнул через плечо, указывая на жену, потерявшую дар речи, – была нашей соседкой. Замуж не вышла, не получилось... Ну, вот и предложила мне удочерить девочку, если я на ней женюсь. Я согласился.