Книга Любовь по контракту, или Игра ума, страница 227 – Карина Тихонова

– Куда поедем? – спросил я.

– Все равно.

– Тогда недалеко. Пройдемся, ладно?

Мы пошли пешком вдоль тротуара, заглядывая в витрины. Лето раскрасило город в веселые зеленые цвета, и навстречу нам шли удивительно счастливые улыбающиеся люди. Все начиналось сначала. Как хорошо, что это еще возможно!

Мы нашли маленький уютный ресторанчик и выбрали столик у окна.

– Лучше не здесь, – вдруг сказала Марина и поднялась.

– Ты чего-то боишься? – не понял я и на всякий случай, выглянул на улицу.

– Здесь кондиционер, – коротко ответила она. И напомнила. – Ты быстро простужаешься.

Я растерялся от неожиданной заботы и пошел за Мариной к столу, стоявшему в отдалении от холодного напора воздуха.

Мы уселись, и официантка принесла меню.

– Выбери сам, – попросила Марина, отодвигая папку.

– Хорошо.

Я сделал заказ и официантка, кивнув головой, удалилась. Еще некоторое время мы молчали, рассматривая друг друга.

– Ты похудел.

– Ты тоже.

Марина опустила глаза и принялась постукивать тупым концом ножа по столу.

– А как тебе понравился Сергей?

Я пил воду и чуть не поперхнулся то неожиданности. Торопливо поставил стакан, выхватил платок и приложил его к губам. Осторожно откашлялся и заметил:

– Не думал, что он тебе расскажет...

– Он и не рассказал, – подтвердила Марина. – Ты просто плохо его знаешь. Вера мне сообщила, что приходил незнакомый мужчина, и довольно красочно тебя описала. Ты ей понравился.

– А-а-а...

– Да. И потом, фотографии в моей комнате стояли не так, как обычно.

– А-а-а, – снова протянул я, не зная, что сказать.

Официантка принесла салат с креветками, расставила тарелки и удалилась.

Марина началаковырять вилкой в своей тарелке.

– Кто он тебе? – спросил я.

Марина положила вилку.

– Извини, – спохватился я, – лучше после обеда...

– Ничего, – тихо ответила она. – Чем скорее, тем лучше. Ты спрашивай, а то мне самой трудно об этом говорить. Сергей мой опекун. Неофициальный.

– Понятно. А почему не оформили опекунство?

– Сергей не женат, – сухо пояснила Марина, глядя в пространство. – Он инвалид с детства. Официальные доходы – кошкины слезы. Ты наши законы знаешь.

Я кивнул, опустил голову и начал ковыряться в креветках. Мне очень хотелось есть, но еще больше хотелось узнать, наконец, всю правду, и я решительно отставил тарелку.

– Как вы познакомились?

– В подъезде.

– Что ты там делала?

Марина тоже отодвинула тарелку и посмотрела мне прямо в глаза. Их выражение стало жестким и недоверчивым, как раньше.

– Я там ночевала.

– Что? – не понял я.

– Ночевала, говорю, в подъезде, – отчетливо повторила Марина.

– Почему? – поразился я. – Убежала из дома? Поссорилась с родителями?

– У меня не было дома и не было родителей, – ответила Марина, почти не понижая голос. Я невольно оглянулся, и она нервно и коротко рассмеялась. – Да ладно! Мне уже все равно. Я была беспризорной.

Я взялся рукой за лоб и оперся локтем на стол.

– Мне было одиннадцать лет, – продолжала Маринка безжалостно. – Только не спрашивай, кто мои родители и где они. Этого я даже Сергею не позволяю.

«Даже»! – полоснуло меня, но я промолчал.

– Сергей меня сначала просто подкармливал. Как собаку или кошку. Выносил бутерброды по вечерам. Он по вечерам гулять выходил, – объяснила Маринка все тем же неестественно ровным голосом и ненадолго замолчала. Я боялся спрашивать, боялся даже дышать. Такого поворота я не ожидал. – Потом я осмелела, стала к нему в квартиру стучаться. Сама. Он, ничего, пускал... Только деньги сначала прятал. Я у него как-то раз двадцать долларов утащила.