Книга Любовь по контракту, или Игра ума, страница 230 – Карина Тихонова

– Ладно, – пообещала Маринка все с той же странной усмешкой.

– Доедай, – велел я. – Нам скоро возвращаться придется.

– Откуда знаешь?

– Предчувствую.

Но секретарь суда позвонила мне только через полтора часа. За это время мы два раза обошли соседний сквер, съели по мороженомуи долго-долго целовались, сидя на скамейке, спрятанной в сиреневых кустах. Если бы я сказал, что все было так же, как раньше, то покривил душой. Но откровенный разговор, как теплый июньский дождь, омыл душу и дал нам силы попытаться еще раз.

Я проснулся на следующий день с радостным ощущением школьника в первый день каникул. Остаток вчерашнего дня неожиданностей не принес, и присяжные, фактически единогласно, признали убийство непредумышленным и совершенным в состоянии аффекта. Юлька получила три года в колонии общего режима, но, кажется, была не очень довольна приговором. Наверное, надеялась на то, что сказка станет былью, и ее освободят из-под стражи прямо в зале суда. Глупая девочка. Пережить такое, и не понять, что чудес не бывает!

Но даже мысли о Юле не портили моего хорошего настроения. «Свободен, свободен! – пело внутри. – Никаких дел. Никаких обязанностей. Никаких проблем». «Ну, почти никаких», – поправил я себя.

Сегодня у Маринки встреча с покупателем фонда, и если они договорятся, то я прослежу за оформлением сделки. А после этого мы берем билет куда-нибудь в солнечную Кордову, и – прощай Москва. Поедем, конечно, втроем. Я, Маруська и Сергей Леонидович, куда ж теперь без него! Я досадливо крякнул, но раздражение было напускным. Я радовался, что вошел в теневую часть Маринкиной жизни, прежде закрытую для посторонних. Трудный вчерашний разговор странным образом связал и сблизил нас.

«Конечно, игры кончились», – рассуждал я с неудовольствием. Не хватало, чтобы ей голову оторвали или упекли за решетку лет на восемь! Сейчас меня беспокоило только одно: как замести следы. И решить этот вопрос я мог, только поговорив с Криштопой.

Я поднялся с постели, пошел на кухню и обнаружил на столе записку, оставленную Маринкой. Содержание было очень личным, я бы даже сказал, интимным, поэтому воздержусь от пересказа. Жаль, что я снова проспал ее уход. Вчерашний день стоил мне стольких нервов, что я не просто заснул, а впал в кому на целых десять часов. Но сейчас чувствовал себя прекрасно.

Зазвонил телефон и я снял трубку.

– Проснулся? – спросила Маруська.

– Ага. Ты позавтракала?

– Да. Слушай, сейчас я еду к Сергею, подменю Веру до вечера, а в шесть у меня встреча с покупателем.

– Передавай ему привет, – сказал я. – В смысле, Сергею, а непокупателю...

– Передам.

– Спроси, можно ли мне его навестить.

– Спрошу. Хотя я уверена, что он будет рад тебя видеть.

«А я не уверен», – подумал я, но не стал ее разочаровывать. Его неприятие моей персоны было совершенно естественной родительской ревностью, но я надеялся, что мы сможем преодолеть эти трудности. Хотя бы ради Маринки. Ведь мы оба любили ее, каждый по-своему.

Наверное, если у меня родится дочь, я точно так же буду ревновать ее к постороннему мужчине, который однажды войдет в ее жизнь. И точно так же буду с тихим злорадством отмечать несовершенства его характера. Как вы там про меня сказали, Сергей Леонидович? «Слишком нетерпимый человек»?.. Не дождетесь!