Книга Любовь по контракту, или Игра ума, страница 228 – Карина Тихонова

Она снова рассмеялась отрывистым истеричным смехом, и я быстро накрыл ее руку своей.

– Если ты будешь меня жалеть, я встану и уйду, – ровно предупредила Марина, и я понял, что она изо всех сил сдерживает слезы. – Я не могу, когда меня жалеют. Лучше пускай ненавидят или считают лживой сукой. Батюшка говорит, есть такой грех. Гордыня. Велел каяться.

Она отвернулась к окну, ия осмелился посмотреть на нее. Сухие, Стеклянные глаза, лихорадочный румянец на щеках... Господи, если бы я только знал это раньше!

– Забавно, да? – вдруг спросила Марина задумчиво. – Раньше мне не приходило в голову себя жалеть. Когда по улице бегала, как собака. А сейчас – обрыдаться готова. С чего, казалось бы? Все есть, и еще немного сверх того...

Я молчал и только гладил ее руку.

– Просто я стала образованным человеком.

Она со злостью рассмеялась.

– Теперь я понимаю: то, что со мной было, это плохо и достойно жалости. А тогда не понимала. И была в сто раз счастливее.

– Как ты закончила школу? – спросил я торопливо, почувствовав, что она на пределе.

– Никак. Я туда не ходила. Сережа нанял репетиторов по основным предметам. Выяснилось, что мне легко дается английский... Нажали на него. А аттестат просто купили перед поступлением в институт.

Она посмотрела на меня и вдруг улыбнулась.

– У меня нет даже самых примитивных знаний по химии, физике, биологии, анатомии... в общем, почти по всем школьным дисциплинам, кроме основных. Русский, литература, история – мои единственные коньки.

– Ничего, – ответил я спокойно. – Я тоже мало что помню из программы. На мой взгляд, ты и без школьных предметов чересчур умная.

– Естественно. Горе оно только от ума и бывает, вспомни Грибоедова... Ладно, не будем отвлекаться. Спрашивай, а то второй раз я не смогу через это пройти.

Но тут появилась официантка и принесла горячую форель, запеченную в гриле под шубой. Я принюхался. Запах был упоительный.

– Давай поедим, – предложил я. Хотел сказать, что заодно и успокоимся, и не сказал. На всякий случай.

Несколько минул мы в молчании поглощали обед. Все было очень вкусным и свежим, а я так соскучился по нормальным человеческим радостям за прошедший месяц, что возвращение даже одной из них воспринимал с энтузиазмом. Все образуется. Нужно только постараться исправить ошибки, которые она... Нет, которые мы вместе понаделали. Разве это трудно?

Немного поковыряв горячее, Маринка отодвинула от себя тарелку и тихо сказала:

– Больше не могу...

– У тебя сужение желудка. Нельзя так к себе относиться... Ладно, все, все, – торопливо поправился я, заметив ее выразительно расширенные глаза. – Но я теперь сам буду следить за твоим здоровьем.

Маринапорозовела. По ее лицу пробежала странная судорога.

– Ты меня прощаешь? – спросила она недоверчиво. – Все-все прощаешь?

– Ты про микрофон? – догадался я. Она кивнула, не сводя с меня глаз.

– Знаешь, это, конечно, большое свинство с моей стороны по отношению к приятелю, но мне кажется, что твои шпионские игры я переживу. Вполне переживу. Конечно, в дальнейшем тебе придется развлекаться другим способом.

– Запретишь мне работать? – уточнила она с недоверчивой улыбкой.

– Вот еще! – возмутился я. – У тебя есть профессия, работай, сколько душа пожелает... Или фонд, если хочешь быть деловой женщиной. Конечно, свободного времени у тебя почти не останется, но я постараюсь и это пережить.