Книга Любовь по контракту, или Игра ума, страница 225 – Карина Тихонова

– Подонок! – взвизгнула женщина.

– Еще одно слово – и вас отсюда выкинут! – пообещала Тата так по-человечески, что я просто поразился.

– Я думал, что она привяжется к девочке. Все-таки почти с рождения вместе... Не привязалась...

Он повернулся к Юльке и отчаянно попросил:

– Прости меня! Прости!

– Папа! – закричала Юлька и громко расплакалась.

В зале царил полный хаос. Некоторые женщины вытирали глаза, мужчины возбужденно переговаривались в полный голос, присяжные вставали с места, чтобы лучше рассмотреть обвиняемую.

– Я, конечно, тряпка, – продолжал никем не сдерживаемый отец свою бессвязную речь. – Какой отец потерпит, чтоб его дочь били? А она била, – и он с ненавистью оглянулся на жену. – За четверки била. За порванное платье. А это платье, прости господи, давно выбросить пора... Я говорил ей, просил, чтоб она не обижала девочку. Я, говорит, не обижаю, а воспитываю... И я верил. Боялся не верить. Только теперь точно знаю: не воспитывала она ее, а ненавидела. Не понимаю, только, за что? Женщины такие сложные существа... Дурная кровь, говорит, вся в мать... Впрочем, я не о том.

Он приложил ко лбу трясущуюся руку, напряженно вспоминая, что хотел сказать.

– Да... Так вот, я хочу вас просить не брать у нее показаний. Или как у вас это называется? В общем, не учитывайте их, пожалуйста. Юлька моя – нормальная девчонка, может, и не лучше других, но и не хуже. А что из дома сбежать пыталась, я ее не виню. Сами видите, ей очень не повезло с отцом. А матери вообще никогда не было. Но в этом-то она не виновата?

Он обвел суд умоляющим взглядом, превращаясь в прежнее забитое существо.

–У вас все? – спросила Тата, не глядя на него.

– Все, – ответил Барзин покорно.

– Вы свободны.

Он развернулся и пошел к выходу. В зале царила полная тишина, только всхлипывала изредка Юлька. Барзин, спотыкаясь, шел к двери. Вдруг он остановился, посмотрел на дочь и попытался что-то сказать. Зрители затаили дыхание, но он, мучительно поискав нужные слова, махнул рукой и вышел. Дверь за ним захлопнулась, как капкан.

– А я? – вдруг спросила мадам Барзина, она же мачеха.

Тата вскинула на нее глаза. Минуту медленно рассматривала женщину с тем брезгливым интересом, с каким рассматривают заспиртованных уродцев в кунсткамере. Под ее неторопливым взглядом женщина мучительно покраснела.

– Вы...

Тата закашляла, и я испугался, что она скажет нечто, не связанное с материалами дела. Но моя однокурсница справилась с собой и ответила:

– Вы тоже свободны....

И, глядя в удаляющуюся спину Барзиной, я понял: мы выиграли.

– Прошу адвоката подойти ко мне, – сказала Тата ледяным голосом. Я встрепенулся и быстро подошел к столу.

– Никита, я готова извинить кое-какие хитрости, но балагана не потерплю, – тихо сказала Тата.

– Могу поклясться своим сыном, что ничего подобного не планировал, – ответил я.

– Нет-нет, – поспешно отказалась Тата. – Давай детей сюда впутывать не будем. Ты уверен, что показания Левицкой имеют отношение к делу?

– Уверен.

– Хорошо.

Тата откинулась в кресле и велела секретарю.

– Пригласите следующего свидетеля.

Не буду вас утомлять. Марина сделала для меня, а точнее говоря, для Юльки, много хорошего. Особенно запомнилась мне одна ее фраза, которая, думаю, во многом повлияла на настроение суда.

– Скажите, – спросил я, – считаете ли вы Юлю Барзину виновной в том, что ваши отношения с мужем распались?