Книга Стремление убивать, страница 46 – Марина Юденич

В итоге — время было упущено.

Спор зашел уже слишком далеко, и заявление прозвучало бы теперь вызывающе. Душа моя разрывалась от стыда, к тому же я остро переживала оскорбительные суждения, высказанные о русских людях, но молчала. И Господь немедленно покарал меня за это невольное предательство.

Впрочем, быть может, как раз напротив, он давал мне последний шанс поступить достойно, но у меня недостало сил им воспользоваться. Один из спорщиков неожиданно обратился ко мне:

— А вы, madame, что думаете по этому поводу?

Сердце мое оборвалось, и такой страх вдруг сковал душу, что я едва пробормотала в ответ:

— Ничего. Я мало в этом разбираюсь.

— И правильно делаете, — неожиданно легко согласился мой собеседник, — красивым женщинам незачем забивать свои очаровательные головки такой чепухой.

Спор вдруг стих так же неожиданно, как начался.

Но в тот же миг на террасе появился высокий старик, всклокоченный, небритый, одетый в совершенно поношенный сюртук, и похоже, что пьяный. Непонятно было, как он сумел проникнуть на террасу дорогого ресторана, у дверей которого дежурил суровый швейцар, но он был здесь и явно намеревался просить милостыню.

Ужас происходящего состоял, однако, в том, что несчастный старик этот был русским и я, правда, не без труда, узнала в нем одного из бывших подчиненных отца, полковника, не раз бывавшего у нас в доме. Он тоже узнал меняи немедленно устремился к нашему столу, ступая неуверенно и на ходу пошатываясь.

— Зиночка, — обратился он ко мне по-русски и сразу же прослезился, — деточка ненаглядная, красавица… Подай, Христа ради, старому воину, верному боевому товарищу твоего батюшки…

Тут Зинаида Николаевна замолчала, заметно волнуясь и даже слегка побледнев.

— И что было потом? — робко поинтересовалась Юлька, которую эта история сильно растревожила.

— Ничего. Я встала из-за стола, вслепую нашарила в сумочке какую-то купюру, подала старику и пошла прочь. В тот же день я уехала из Ниццы. Но еще очень долго потом страшно боялась встретить ненароком кого-нибудь из тех людей, что стали свидетелями моего позора.

В ту ночь Юлька не сомкнула глаз, а когда Моргулис спустя пару дней возвратился из деловой поездки, он был неприятно поражен странной апатией, в которой пребывала теперь его веселая, смешливая и ласковая прежде невеста.

Впрочем, Юлька и не пыталась скрыть от него причину угнетенного состояния, но объяснения ее были путаны, и Михаил, привыкший оперировать предельно четкими формулировками, долго не мог взять в толк, что означает фраза «Прошлое меня никогда не отпустит», которую она без устали повторяла.

В конце концов он даже разозлился и уже рявкнул было безапелляционное:

— Ерунда! — как вдруг остановился, запнувшись о какую-то мысль, внезапно посетившую сознание. — А вообше-то… знаешь, в этом есть некий резон. Нам твое прошлое на самом деле ни к чему.

Занятая своими переживаниями, Юлька не обратила внимания на это внушительное «нам», которое он органично вплел в разговор о ее прошлом.

А спустя некоторое время Моргулис появился на пороге ее комнаты с загадочной коробкой я руках.

— Смотри! — Он бережно раскрыл коробку, и Юлькиному взору предстало восхитительное зрелище.

По тонкому шелку, которым коробка была покрыта изнутри, истончившемуся от времени, отчего в некоторых местах волокна ткани распались, образуя узкие, едва заметные прорехи, рассыпались сотни алмазов.