Книга Стремление убивать, страница 7 – Марина Юденич

Рядом с Юлькой, не желая даже замечать ее, разворачивалась и протекала та самая жизнь, которую она придумала для себя, ночами напролет читая захватывающие романы и замирая в душных кинозалах, чтобы не пропустить ни одной яркой детали. Оказалось, что эта сладкая жизнь могла спокойно струиться параллельно с той мрачной действительностью, в которой прозябала Юлька. Их разделяла прозрачная, невидимая, но категорически непреодолимая стена.

Выходило так, «по мечта все-таки сбылась.

Только Юльку в эту жизнь сбывшейся мечты взять забыли, оставив навеки в прежнем унылом, а теперь еще и страшном мире. И это было подло, несправедливо, бессовестно, глупо и невозможно, в конце концов.

Ночами Юлька тихо плакала.

Но днем все равно ехала в центр города и до изнеможения бродила меж сияющих витрин. И чем больше бродила, тем горше плакала ночами. А думая о своем будущем, впадала попеременно то в отчаяние, то в ярость — и тогда проклинала судьбу и зло топала ногами. Но судьба на это не обижалась.

Напротив.

Она вроде бы даже устыдилась того, как обходится с Юлькой, и решила быть последовательной до конца. По крайней мере сначала могло сложиться именно такое впечатление.

Насколько страшной окажется ошибка, станет ясно много позже.

Пока же, словно торопясь загладить свою вину, судьба явила Юльке миллионера.

Однако прежде ей предстояло пережить еще одну встречу со злобной стаей пьяных скотов. НаЮлькино счастье, это произошло не во дворе, где, как и в первый раз, рассчитывать на чье-либо заступничество не приходилось, а на улице, рядом с универсамом, счастливо превратившимся ныне в сияющий супермаркет.

Но супермаркет — супермаркетом, а крохотный скверик подле него, как и прежде, оставался пристанищем отребья со всего микрорайона. Спившиеся особи обоих полов вольготно размещались под сенью чахлых деревьев, прямо на загаженной траве. Иногда теплыми летними вечерами бомжей сгоняли с насиженных мест агрессивные компании местной шпаны, раздобывшей очередную порцию спиртного. Тогда скверик становился не просто отталкивающим, но и откровенно опасным местом. В числе жертв поганого скверика чуть было не оказалась и Юлька.

Стоял июль.

Лето в том году выдалось в столице на редкость ласковым.

Не было изнуряющей, пыльной городской жары, когда жирно плавится асфальт под ногами и полуденный зной растекается по городским крышам куском сливочного масла, который щедрая рука стряпухи сноровисто швырнула на раскаленную сковороду. Но и дождей, серых, частых, затяжных, с грозами и порывистым злым ветром, нещадно треплющим мокрые ветви деревьев, тоже не было. Все было этим летом на удивление мило: и ранние свежие рассветы, и солнечные, нежаркие дни, и поздние душистые сумерки. И даже дожди, если случалось им пронестись над столицей, рассыпались миллионами теплых ласковых капель, стремительно падающих с небес. Были эти дожди совсем короткими и какими-то несерьезными. Тучи даже не брали на себя труд полностью затянуть небо, оставляя большие голубые прогалины. И солнечные лучи, проникая сквозь них, расцвечивали капли радужным сиянием.

Неизбалованная городская природа немедленно благодарно откликнулась на эту неожиданную ласку. И каждая травинка утоптанного чахлого газона потянулась к небу и зазеленела.

Ожил даже поганый скверик. Поздними летними сумерками вместо привычного зловония из него потянуло вдруг ароматной свежестью мокрой травы и какого-то цветущего кустарника.