Книга Перекрестки судеб, страница 134 – Михаил Демин

– А как же может получиться? – с веселым удивлением спросил Портвейн. – Это на что же вы намекаете?

– На то, что ты честно работать-то ведь не любишь… Ты же вор! Значит, и на свободе у нас тоже дружбы не получится.

– Вы меня, гражданин начальник, обижаете. – Портвейн притворно вздохнул и потупился. – Я, конечно, человек грешный… Но почему вы решили, что я не люблю работать?

– Ну, если бы ты любил – ты и здесь бы старался… И между прочим, мог бы освободиться годика на два раньше.

– Так я же здесь на лесоповале вкалывал, – шепеляво произнес Портвейн. – А это адская работа! Комли-то у деревьев толстые – в два обхвата… Много ли тут напилишь? Вот если бы деревья росли верхушкой книзу – другое дело. Я бы давно стал чемпионом!

– Да ты и так уже чемпион, – усмехнулся лейтенант. – Только в другом плане… У тебя сколько фамилий?

– Как то есть сколько? Одна…

– Не ври. Не одна – а десять! Таких, как ты, фокусников можно в цирке показывать. Ведь это ж надо ухитриться! Каждые четыре года – новая фамилия с новой биографией. – Лейтенант оглядел стоявших перед ним блатных и добавил брезгливо: – В сущности, вы оба – одинаковые фокусники-иллюзионисты…

– Но сейчас-то вы мне какую фамилию ставите? – забеспокоился Портвейн.

– Последнюю, – сказал лейтенант, – ту самую, по какой тебя судили. Помнишь небось? Аркадий Ярошенко – ведь так?

– Так…

– Ну вот и порядок. А теперь помолчи-ка, гражданин Ярошенко. Не мешай работать.

– И верно, старик, кончай базарить, – сказал Малыш и положил на плечо товарищу тяжелую свою лапу. – Не отвлекай начальничка. Чем скорее он окончит эту возню – тем нам же лучше.

Но начальничек окончил возню с бумагами не скоро… И когда друзья вышли наконец из ворот лагеря, солнце стояло уже высоко.

Охранник, выпускавший их на волю, сказал, подмигивая:

– Тебя, Малыш, какая-то родственница дожидается.

– Какая? – удивился Малыш.

– А уж это тебе лучше знать.

– Да как она хоть выглядит?

– В клетчатом платке, в фасонных сапожках… Вообще, бабеночка – первый сорт. У нее что спереди, что сзади, все на месте! Даже как-то завидно… Тыбы хоть дал адресок, указал, где такие «родственницы» водятся.

Урки вышли из ворот, оглядываясь, ища женщину в клетчатом платке… И почти сразу же увидели ее. Она стояла метрах в пятнадцати от лагерной зоны – курила и нетерпеливо постукивала каблучком.

– Она что же, действительно твоя родственница? – завистливо спросил Портвейн.

– Да откуда? – ответил гигант. И вдруг, покривившись, всхлипнул по-детски. – Я же детдомовец. Круглый сирота.

Но тотчас же он улыбнулся, заметив, что незнакомка решительно направляется к ним.

– Но если это все же моя сестричка, – сказал он, – я от нее не откажусь. Не-ет, не откажусь… Ты только глянь, как она идет! Ах, как идет, падлюка! Не идет – плывет.

– Не идет – танцует, – поправил Портвейн.

Женщина приближалась, слегка покачивая бедрами, – легкой, танцующей походкой. И друзья наблюдали за ней с восхищением.

Подойдя к ним вплотную, она произнесла торопливой скороговорочкой:

– Здрасте, мальчики. Меня зовут Надя. Я – от Наума Самарского… Давайте-ка быстренько смоемся отсюда, а то на нас глазеют со всех сторон.

– А куда пойдем-то? – игриво спросил Малыш. – А, сестричка? Куда?

– В Покровск, – ответила она. – Там для вас уже квартирка приготовлена. Уютненькая. Со всеми удобствами.