Книга Ситцев капкан, страница 167 – Алексей Небоходов

Когда вышла, он уже был одет: брюки, футболка, волосы аккуратно зачёсаны. Он улыбался ей с той же механической приветливостью, с какой автомат в банке выдаёт сдачу.

– Завтра придёшь со мной в университет, – сказал он. – Нужно, чтобы тебя увидели со мной. И надень что-нибудь заметное. Лучше – тот костюм, который у тебя для праздников.

Она посмотрела на него с изумлением.

– Ты издеваешься?

– Ни капли, – сказал он. – Чем быстрее ты согласишься, тем быстрее всё закончится.

– Я не клоун, – прошептала она.

Он показал экран телефона: на нём – её фотография с Волковым, та самая, из гостиницы. Он приблизил лицо к её лицу:

– Напомни себе, почему ты здесь. Теперьты – моя, и я могу делать с тобой всё, что захочу.

Она не заплакала – просто села обратно на кровать и замолчала.

В этот момент она впервые поняла, что можно быть абсолютно пустой и при этом продолжать дышать.

Он взял её за подбородок, повернул лицо к свету:

– Ты красивая, – сказал он, – когда перестаёшь сопротивляться.

Она закрыла глаза, и когда открыла – он уже смотрел в телефон, снова не обращая на неё внимания.

Так прошёл первый вечер их новой жизни.

На углу «Панорамы» сидели все, кто стоил хоть чего-то в городе: даже если у тебя не было бизнеса или влиятельных родителей, достаточно было пару раз показаться за этим столиком – и тебя начнут запоминать. Вера это знала, потому и выбирала именно этот угол: он не был самым удобным, зато здесь лучше просматривался весь зал, а вместе с ним – и весь актуальный ландшафт Ситцева.

Сегодня Вера была одета в строгую белую рубашку с узким чёрным галстуком и серую юбку до колена, которую можно было бы принять за школьную, если бы не идеальная посадка и чуть вызывающая плотность ткани. Волосы собраны в гладкий пучок, но пару прядей она нарочно оставила выбиваться: так меньше подозревали, как часто она всё просчитывает заранее. На столе – два телефона: личный и рабочий. Первый вибрировал от соцсетей и чатов, второй – только от сообщений в WhatsApp, где текла другая жизнь, не для всех.

Она скакала между экранами, будто дирижировала тайным оркестром: тут – лайкнула новое фото Софьи, тут – отправила стикер в студенческий чат, а тут – быстро прогнала цепочку сообщений в местной родительской группе, где сегодня обсуждали очередной скандал с преподавателем из лицея. Всё это время Вера наблюдала за залом: в левом секторе сидели две бизнес-леди из салона Елены, в центре – компания студентов с фанатичной страстью к бесплатному Wi-Fi, в углу – старик из городской администрации, который когда-то поставил Вере пятёрку за школьный доклад, а сейчас неловко прятался за газетой, боясь встретить её взгляд.

Вся эта публика существовала в абсолютной тишине, даже если болтали и смеялись громко. Вера умела ловить такие моменты: чем больше шума – тем прозрачнее становится суть происходящего. Она знала, что вот сейчас кто-то посмотрит на неё, сделает выводы, а потом обязательно расскажет дальше – и каждый раз это будет уже другой рассказ, не имеющийничего общего с оригиналом.

Телефон снова завибрировал – на этот раз по «особому» каналу. Григорий: «Скоро буду. Не пугайся, если вдруг кто-то ко мне подсядет – всё под контролем».

Вера хмыкнула и убрала телефон под папку с заметками: ей нравилось, что в его сообщениях не было ни одной эмоции – только команда и результат. Она допила кофе – горький, с едва уловимой кислотой, – и поставила чашку на край стола, чтобы официант видел: пора сменить напиток на что-то посерьёзнее. Она продолжала листать ленту: сейчас её интересовала только одна тема – Софья.