Книга Четыре мертвых сестры, страница 38 – Наталья Масальская

– Чего нашли-то? – поинтересовался Егор. – Небось какую-то вещичку убитых?

– Вещичку, – ответил Петренко. – Четыре вещички, по одной от каждой жертвы.

– А что за вещи, если не секрет?

– Майя и Лариса балетом занимались. Так он ленты от их пуантов срезал. У Яны прядь волос, а у Ады – заколку. Они с матерью в день смерти Иволгина в город ездили, вот там заколку и прикупили. Красивая, с камушками. Ее он и взял.

– Значит, Васька этот в дом Иволгиных вхож был?

– Так говорю же, за Яной он все увивался, по хозяйству ей помогал. Да и сам литератор любил с ним за жизнь поговорить. Иволгин уже давно ни с кем не общался. Говорили, у него с головой непорядок был. А Васька что, слушает да улыбается, чем не идеальный собеседник для шизофреника?

– Вы сказали, шизофреника? – зацепился за слово Егор. – Это ваша субъективная оценка умственного состояния писателя или были какие-то доказательства его помешательства?

– У, какие слова умные знаешь. Были. Как выяснилось, Иволгин наш в молодости менингит перенес, вот после сорока у него и начались проблемы с головой. Супругу подозревать начал. Правда, небезосновательно, как потом выяснилось. Говорил, что дочки средние не от него, что прижила их Ирина с полюбовничком своим. Старшая и так неродная ему была, так что он только с Яной и общался последний год.

– Но это не делает его шизофреником.

– Не делает. А диагноз врача – делает.

– Значит, диагноз все-таки был? – не унимался Егор, которого не удовлетворяли уклончивые ответы следователя.

– Ирина его егорьевскому психотерапевту показывала. Так он констатировал у него параноидальный синдром, это вроде как шизофрения в начальной стадии. На учет его она ставить не стала – все-таки пролетарский писатель, не положено ему психом быть. Да и книжки перестанут печатать, Иволгин и так ей денег в обрез давал, а так вообще останется без средств, с больным супругом в придачу.

– А Иволгин был состоятельным человеком?

– Вы дом его видели?

– Нет, еще не успели.

– Увидите еще. Говорят, у него тайничок был, где он свои великие тыщи прятал. Но при обыске ничего не нашли.

– Может, его из-за денег и зарубили?

– Была у следствия и такая версия, пока его жену и дочек не убили. Да и не нашли его хранилище.

– Может, плохо искали? – брякнул Егор, и у меня похолодели руки. Ну как он умудряется все испортить?

– Мой друг не то имел в виду, – поспешила я вмешаться в разговор, видя, как лицо Петренко потемнело от гнева. – Это он не подумав, – попыталась улыбаться я, глядя, как, засунув руки в карманы, Петренко приблизился к Егору на расстояние шага. Я напряглась, казалось, мужчины сейчас подерутся, но как исправить ситуацию, не представляла.

– Вы, молодой человек, либо глупы, либо слишком самоуверенны, – угрожающе произнес бывший следователь, глядя Москвину прямо в глаза.

– Скорее второе, – ответил Егор. – Моя задача – найти настоящего убийцу и спасти отца этой милой девушки от позора. У меня нет ни времени, ни желания обличать кого-то в непрофессионализме или лжи. Я задал простой вопрос.

– Простой, да не простой, – без прежнего напряжения в голосе ответил Петренко. Он отошел от Москвина и направился в сторону припаркованной неподалеку машины.

Сейчас я просто ненавидела Егора. Пустоголовый тупица! Трудно ему было вести себя как нормальный человек, а не как самовлюбленный кретин хотя бы пару часов?