Книга Четыре мертвых сестры, страница 35 – Наталья Масальская

– Подъезжаем, – заметив в зеркале заднего вида мое смятение, произнес Петренко.

Не только я испытывала смесь тревоги и какого-то совершенно неуместного в этом случае радостного предвкушения. Мужчины, похоже, тоже волновались, прекратив беседу о машинах.

В напряженном молчании мы въехали в лес. Дорога стала ухабистой, и машина, тяжело переваливаясь из стороны в сторону, медленно поползла вперед. Заехали мы не так далеко, остановились на поляне минуты через три. Небольшая «лысая» поляна выглядела как место шабаша средневековых ведьм. На стволах деревьев были вырезаны уже знакомые мне по записям папы символы. На бумаге они выглядели просто картинками, а тут, посреди леса, казались зловещим посланием, даже предостережением, что мы вступаем на чужую территорию, где человеческие законы больше не действуют. Я подошла к одному из них: треугольник с перечеркнутой вершиной, вписанный в круг, – это знак воздуха. Сантиметров тридцать в диаметре, вырезан на стволе большого, раскидистого дуба, ветки которого были украшены черепами животных, скорее всего, козлов или баранов. На широкий ствол набиты доски, выполняющие функцию лестницы.

– Местные мальчишки озорничают, – заметив наш интерес, поспешил объяснить Петренко. – И гонял я их, и к родителям ходил – все без толку. Да и понять их можно, заняться все равно больше нечем, вот и устроили вроде как у индейцев – проходить инициацию первой ночью.

– Это еще что? – с недоумением спросил Егор.

– Ну, собираются толпой и ведут новичка, которому только шестнадцать исполнилось. Тот должен забраться на дерево, где, значит, Майю Иволгину нашли, и провести там ночь.

– Ужас! – поежилась я, представив, как тут страшно ночью в одиночестве. – А если испугается?

– Значит, не примут его в местные следопыты, – с лукавой улыбкой ответил Петренко.

– И много тут таких, кто испугался? – вдруг спросил Егор.

Мы с Савелием Андреевичем одновременно обернулись к нему.

– А как же, бывает, что только со второго, а кто и с третьего раза проходит. Весь интерес-то как раз в страхе. Покукуй-ка тут ночь. Они же перед этим байки травят. Разжигают костер и давай страшилки рассказывать. Тут хочешь не хочешь, но никак не уснешь, всю ночь о привидениях будешь думать, – улыбнулся он. – Жизнь – странная штука, девочку убили, а местная шпана из этого легенду сочинила, и развлекаются. С другой стороны, уж лучше, чем самогонку глушить и сельмаги грабить, – философски добавил он и подошел к Егору, который осматривал дерево.

– И символы как в ритуале писателя, – ведя пальцами по вырезанному на стволе знаку, проговорил Егор. – Подпись преступника должна быть только одна. – Он указал на вырезанный знак воздуха на большом дереве. – Остальные откуда?

– Так говорю же, пацаны балуются. Да и не преступника это подпись, он свой знак на земле камнями выложил, в центре – перевязанная красной шерстяной ниткой прядь волос жертвы.

– На других местах обнаружения трупов такая же картина?

– Да нет, остальные не тронуты. Ларису нашли у старой подстанции. После войны поселок разросся, мощностей стало не хватать. Так построили новую, современную, а старую забросили. Вот у трансформатора она и сидела. Сначала даже думали, что ее коротнуло, но потом выяснили, что бензином ее облили и подожгли. Никаких символов, окромя того, что убийца два года назад оставил, нет.