Онлайн книга «Необратимость»
|
— Ты говорил вчера с Юлей по скайпу? — Говорил. Или я не могу говорить с моей дочерью? — Она сказала, что приезжает через два дня. — Чего бы ей не приехать? — Она сказала, что останется здесь. Рындин с тоской посмотрел на стену кабинета. — Юля взрослая девочка, — «как же я ее выносил столько лет?» — Девятнадцать лет — это, по-твоему, взрослая? — Когда мы поженились, мне было двадцать два года, а тебе двадцать три. — И мы оба уже закончили учебу! — Она может закончить учебу здесь. — Здесь?! Так это ты ее подговорил? — С какого это перепуга я стану ее подговаривать? — Ты не хочешь, чтобы она стала успешной… Рындин резко нажал на смартфон. Стук в дверь, как ни странно, не вызвал новую волну раздражения у Рындина. Совсем даже наоборот. — Да, Ксюша, заходи. Что ты там скребешься? — Товарищ подполковник… — Ксюша… Я же просил! — Извините, Евгений Павлович. Я с «Сигмы» только что… «Он был титулярный советник, она — генеральская дочь». Ксения Васильевна Аверина, генеральская дочь, двадцать шесть лет, не замужем. «Он робко в любви объяснился, она прогнала его прочь». Наверняка жеобъяснялись в любви такой красавице, и были некоторые рангом повыше титулярного советника. Почему прогнала? А может быть, и не прогоняла. Может быть, робели парни — не по нам такая краса-девица да еще дочь такого папы. Впрочем, про отца могли и не знать. Приозерск хоть и не большой город, но и не деревня. — Да ты проходи, Ксюша, садись. Ободряюще приглашение прозвучало — не робей, мол. Аверина села — не на краешек стула, конечно. Да и смущения никакого у нее не наблюдалось. И на Рындина посмотрела с каким-то непонятным даже вызовом. Или ему так показалось? — Что там у тебя с психологическим портретом убиенного? — Неприглядный портрет получается. Если несколькими грубыми мазками: нахрапист, лжив, брутален. По отношению к женщинам ведет себя, как самец в стаде обезьян. «Выстрел в пах и выстрел в грудь». — Можно про отношения с женщинами подробней? Вместо ответа Аверина выложила на стол свой смартфон. Зазвучал незнакомый женский голос. — «Света секретаршей работала. Уволилась. Ее Ермаков доставал постоянно, даже лапал при всех. Однажды она после работы задержалась, так он ее изнасиловать пытался. Хорошо, уборщица зашла…» Аверина выключила воспроизведение записи. — Да, это серьезный мотив для мести, — Рындин потер подбородок. — Чей голос только что звучал? — Лилии Митрофановой, сотрудницы бухгалтерии. Только я дала ей слово, что не буду записывать нашу беседу. — И правильно сделала. Надо будет про эту Свету узнать… — Уже. Место проживания, место новой работы, номер телефона. — Ксения Васильевна! Что же ты с таким интеллектом и такой хваткой сыскаря потратила целых три года своей молодой жизни на прозябание в отделе кадров? — Больше не брали меня никуда, — подыграла Аверина мастерски, даже взгляд вперила в стол. … Год назад Рындин здорово влип. Проводилось служебное расследование, дело могло закончиться, в лучшем случае, объявлением неполного служебного соответствия. Начальник Рындина Иваньков, конечно, поспешил прикрыть свою рыхлую задницу — ничего о незаконных действиях начальника следственного отдела не знал, Рындин самоуправничал. Помощь пришла неожиданно — и от кого! Рындин сидел на кухне своей — уже холостяцкой — квартиры в компании кошки Моники и пил виски. Звонок в дверь вывел его из состояния раздумьяна тему «кончена ли жизнь в сорок один». |