Книга Украденное братство, страница 111 – Павел Гнесюк

Штурмовики вошли на безлюдные, вымершие и наполненные звенящей, неестественной тишиной улицы стратегически важного, много раз переходившего из рук в руки села. Перед ними стояла четкая конкретная и понятная задача — не просто провести разведку боем, а надежно обеспечить и закрепить плацдарм для последующего ввода и наступления основных, более многочисленных сил, а также провести тотальное подавление любого противодействия и обнаружить уцелевших из гражданского населения.

Однако, как это уже становилось печальной нормой в последнее время, несмотря на все ожидания и приготовления к яростному встречному бою, к своему собственному удивлению, штурмовики так и не встретили яростного огня. Украинские войска, очевидно, трезво осознавая полную тактическую бессмысленность и гибельность дальнейшей обороны на этом окончательно разрушенном рубеже, уже спешно, в полном оперативном беспорядке, местами переходящим в откровенную панику, покинули село. После себя отступающие оставили догорающие скелеты бронетранспортеров, разбросанное по обочинам снаряжение, пустые гильзы и тягостную, давящую на психику звенящую тишину, нарушаемую лишь потрескиванием догорающих где-то в глубине развалин деревянных балок.

Лишь около двадцати минут назад, на самом начальном этапе зачистки, русскому штурмовому отряду пришлось провести короткую, но невероятно яростную и кровопролитную зачистку в полуразрушенном, почерневшем от многократных попаданий и открытого огня коровнике на самой дальней окраине села. Было не понятно, откуда такое упрямое почти наглое и безрассудное противодействие фанатичных боевиков нацбата, огрызавшихся прицельным огнем. После боя воцарилась неестественная гнетущая и давящая на уши тишина, всегда казавшаяся особенно зловещей после минут адской какофонии разрывов и стрельбы.

Один из наиболее опытных бойцов группы с позывным Родной, занимался плановым и методичным осмотром прилегающей к месту недавней перестрелки территории. Своим острым, наметанным в дюжине рейдов и боевых выходов взглядом профессионального охотника вдруг заметил странную, неподвижную и явно не вписывающуюся в общий пейзаж фигуру. Кто-то обездвижено навалился всем своим весом на уцелевший фрагмент покосившегося от взрывной волны деревянного забора. Это была худая девушка в грязном, порванном в нескольких местах камуфляже.

Её неестественная, обмякшая поза безоговорочно говорила о полном, тотальном физическом и нервном изнеможении, о полной капитуляции тела перед волей сознания. Родной моментально, со скоростью, отработанной до автоматизма, замер в стойке, инстинктивно пригнулся, уменьшив свой силуэт, и его пальцы сами собой легли на холодную металлическую спусковую скобу автомата. Его глаза, сузившись от предельного концентрационного напряжения, быстрыми, сканирующими, как у хищной птицы, движениями принялись изучать каждую щель, каждую груду битого кирпича, каждый темный проем в окружающей местности. Выискивая малейшие признаки возможной, тщательно замаскированной засады или смертельной ловушки, опасаясь самого страшного и подлого на любой войне.

Штурмовик допускал вероломный и коварный подвох, способный в одно мгновение стоить жизни не только ему самому, но и всем его боевым товарищам, находившимся поблизости. Убедившись после нескольких долгих секунд напряженного изучения пространства, что непосредственной, явной угрозы не наблюдается, он медленно, не делая резких движений, поднес рацию к самым губам и доложил командиру своим обычным, спокойным, выверенным до нюансов голосом,в котором не было и тени паники или неуверенности.