Книга Курс 1. Ноябрь, страница 131 – Гарри Фокс

Я посмотрел на неё. На этот раз она встретила мой взгляд. В её глазах не было страха. Было жгучее, фанатичное понимание.

— Под надежной крышей, граф, — тихо, но четко сказала она. — Где слышен каждый шорох. И каждый вздох.

Она склонилась в почтительном реверансе и вышла так же бесшумно, как появилась, оставив меня наедине с дымящимся чайником и надвигающейся ночью.

Каждый вздох, — эхом отозвалось во мне. Да. Именно. Здесь, в этой роскошной ловушке, не было простора даже для дыхания. А где-то там, за стёклами, заносимыми первыми снежинками, кипела жизнь. Там были Громир и Зигги, там бушевала ярость Бладов, там молчала Лана… А здесь текло густое, как мёд, время дворцового вакуума. И самый страшный вопрос, который висел в воздухе, был не в том, услышит ли кто-то мой крик. А в том — осталось ли во мне вообще что-то, способное крикнуть.

13:00

Оливия расставляла блюда на низком столе в кабинете с неестественной, почти болезненной тщательностью.Каждый столовый прибор ложился под идеальным углом, каждый кувшин был поставлен ровно на середину салфетки. Я наблюдал за её спиной, сгорбленной под грузом невысказанного.

— Оливия, — сказал я, не повышая голоса. Она вздрогнула, будто получила лёгкий удар током. — Во дворце сегодня особенно тихо. Или это мне мерещится?

Она обернулась, опустив глаза. Её пальцы перебирали край фартука.

— Дворец всегда живёт своей жизнью, граф. Просто… не вся жизнь слышна в этих покоях.

— Интересно. И что же там, за дверями, слышно? — Я откинулся в кресле, сделав вид, что изучаю узор на потолке. — Какие ветра дуют в коридорах?

Оливия замерла. Я видел, как она борется сама с собой, её челюсть напряглась. Она сделала шаг ближе к столу, будто поправляя уже идеально стоящую солонку, и её шёпот стал едва различимым, но чётким:

— Говорят, герцог Блад с дочерью прибыли ночью.

Всё внутри у меня застыло, но лицо я сохранил невозмутимым, лишь слегка наклонив голову, приглашая продолжать.

— С самого утра они в Изумрудном зале с Его Величеством, — она бросила быстрый, панический взгляд на дверь. — Голоса… возвышались. Герцог требует, чтобы Вас немедленно отпустили в его земли, раз Вы живы и невредимы. Говорит, что император, объявляя о венчании, нарушает старые договорённости и честь дома Бладов.

Так. Значит, так. Это был не семейный скандал. Это был ультиматум. Лана и её отец не просто злились — они бросали открытый вызов короне, используя меня как формальный предлог. Я почувствовал, как холодная волна осознания разливается под кожей. Я был не женихом, не любовником, не спасшимся студентом. Я был разменной монетой, пешкой, которую два могущественных игрока тянули в разные стороны.

— Ясно, — произнёс я нейтрально. Моя собственная спокойная реакция удивила даже меня. — И какова реакция Его Величества?

Оливия снова понизила голос до еле слышного шелеста.

— Отказ. Твёрдый. Но… — она проглотила комок в горле, — позже, на кухне, шумели. Говорили, будто герцог… будто он позволил себе угрозу. Говорил об отзыве своих магов с северных рубежей. И… — она замолчала, увидев, как мои пальцы сжали подлокотник кресла.

— И что ещё? — мой голос прозвучал тише, но в нём появилась та сталь, которую я сам в себе не подозревал.

— Принцесса Мария, выйдя от императрицы, пошлапрямо в Изумрудный зал, — выдохнула Оливия. — Выглядела… ледяной. Без единой эмоции. Как будто шла не на переговоры, а на расстрел неугодных.