Книга Курс 1. Ноябрь, страница 129 – Гарри Фокс

Она не сказала «держитесь подальше от официальных залов». Она сказала это иначе, более изящно, но суть была та же: «Ты здесь чужой. Ты не вписываешься в этот график. Займи себя чем-нибудь тихим и не мешай».

Прежде чем я успел что-то ответить — пошутить, возмутиться или просто встать, — она уже сделала лёгкий, кивающий поклон, формальный и безупречный, повернулась и вышла из гостиной. Следом за ней, как тень, скользнула её служанка. Дверь закрылась беззвучно, оставив меня в компании с догорающим в камине поленом, остывающим кофе и Оливией, которая замерла у буфета, стараясь быть невидимой.

Я откинулся на спинку стула, глядя на пустое местонапротив. Вкус круассана вдруг стал пресным. Утреннее довольство испарилось, оставив после себя ощущение пустоты и лёгкого, но неприятного щемления где-то под рёбрами. Она была права. Она была принцессой. А я… я был тем, кого она выбрала в партнеры, но кто пока не знал своего места в её отлаженном, железном мире. Игра в близость закончилась. Начался рабочий день. А у меня в расписании значилась только «свобода» в золотой клетке.

Свобода, о которой говорила Мария, оказалась самой изощрённой формой заключения. Мне было душно. Не от жары — в дворцовых покоях царил вечный, идеальный микроклимат, — а от этого всеобъемлющего, тотального контроля, обёрнутого в шёлк и вежливость.

Первым делом я попытался исследовать свои новые «владения». Я вышел из наших покоев в длинный, залитый светом коридор, украшенный гобеленами, изображавшими, как мне показалось, сцены усмирения каких-то морских чудовищ. Я прошёл шагов двадцать, наслаждаясь иллюзией самостоятельности, как из ниши возле мраморной колонны бесшумно выплыла фигура в ливрее.

— Графу угодно что-либо? — спросил мужчина с лицом вымученной учтивости. — Я могу сопровождать Вас. Библиотека находится в западном крыле, зимний сад — в северной галерее.

Это был не вопрос, а заявление. Я попробовал отшутиться:

— А если угодно просто заблудиться?

Стражник (а это был именно стражник, пусть и в одежде слуги) лишь чуть скривил губы в подобии улыбки:

— Во дворце Его Величества заблудиться невозможно. Позвольте мне быть Вашим гидом.

Так я и ходил — по бесконечным анфиладам залов, по галереям со щёлкающими под ногами паркетными звёздами, по оранжереям, где даже запах тропических цветов казался подчинённым строгому графику полива. Всюду за мной, на почтительной дистанции в три шага, следовала тень. То этот стражник, то внезапно появившаяся Оливия с озабоченным видом, якобы несшая что-то в соседнюю комнату. Пространство было огромным, но каждый его сантиметр был учтён, под контролем и наблюдаем. Я чувствовал себя экспонатом на экскурсии по самому себе — дорогим, хрупким и совершенно бесполезным.

От осмотра быстро заныла голова от обилия позолоты, стукнутых в полную силу бицепсов каменных атлантов и пугающего совершенства фресок. Я попросил отвести меня в место, где можно размяться. Мне любезно предоставили небольшую комнату в служебном крыле, некогда, видимо, бывшую комнатой для фехтования пажей. Здесь пахло старым деревом, пылью и слабым призраком пота. На стенах висели тренировочные клинки, в углу лежали матерчатые манекены. Хоть что-то, лишённое вычурности.

Я скинул парадный камзол, оставшись в простой рубашке, и начал упражнения — отжимания, приседания, растяжка. Физическая нагрузка немного рассеялатуман раздражения. Я бил по манекену, представляя то каменное лицо императора за ужином, то холодный, отстранённый профиль Марии за утренними бумагами. Но даже здесь я не был один. Дверь была приоткрыта, и в щели мелькала тень дежурного у входа.