Книга Курс 1. Ноябрь, страница 171 – Гарри Фокс

— Да, — ответил я, не понимая, к чему он ведёт.

— Да, — с той же тяжёлой интонацией повторил он. — Выражаясь твоими словами… «вещь». Я являюсь вещью. И рабом. Для всех жителей империи. С юности я следовал своей судьбе. Отказывался от личных желаний. Даже если мне, — в его голосе впервые прозвучал призрак чего-то похожего на горькую иронию, — страстно хотелось гонять это самое «Горячее Яйцо» и драться на дуэлях за первую красавицу курса, а не изучать протоколы и налоговые сводки.

— Я понимаю, но я… я не повязан родством с императорским домом. У меня не было времени принять это как свою судьбу.

— Ты же не глуп. Понимаешь, почему я согласился отдать свою любимую и единственную дочь именно тебе? Не какому-нибудь принцу из соседней державы, не влиятельному герцогу?

Я замер, ощущая, как холодок отмрамора пола окончательно проникает внутрь.

— Понимаю.

— Твоя сила, Роберт, — император вздохнул, и это был звук не просто усталости, а глубинной, государственной озабоченности, — нужна Империи. Ты даже представить не можешь, насколько. Мир хрупок. Старые враги не дремлют, новые угрозы растут как грибы после дождя. Если твой дар, твоя связь с Эгом попадёт в лапы другой державы или, что хуже, под дурное влияние внутри наших же границ… последствия будут необратимы. — Он помолчал, его взгляд стал острее. — Лана Блад. Я слышал, вы были близки. Но её взгляд и речи о тебе сегодня… были холодны. Ледяны.

— Поругались, — выпалил я, не в силах и не желая пускаться в объяснения той кровавой бани в подземелье и того рокового слова «бывшая».

— Вот как, — император откинулся на спинку трона, и тень снова скрыла половину его лица. — Хорошо. Я не буду тебя торопить с венчанием. У меня, как у императора, есть право отсрочить и даже перенести церемонию. Использую его. Ты нуждаешься не в давлении, а… в передышке. Отдохни. Погрузись в учёбу. Забудь на время о политике, о культе, об обязательствах. Поживи жизнью обычного студента-аристократа. А потом… потом мы вернёмся к этому разговору.

Облегчение, сладкое и головокружительное, смешалось с подозрением. Слишком легко.

— Спасибо, Ваше Величество.

— Да, — он кивнул, и в его тоне снова мелькнула та же горькая нота. — Я великодушен. Слишком. Учитывая, что я уже обязанбыл силой женить тебя на моей дочери после того, как вы…

Проклятие!— Мысль ударила резко. — Он знает. Знает, что я был с Марией. Что между нами было.— Ледяная волна прокатилась по всему телу. Он знал с самого начала и ничего не сказал. Играл в эту игру, наблюдая.

— … после того, как вы так стремительно сблизились, — закончил император, и в его глазах я прочитал не гнев, а нечто более сложное: усталую покорность судьбе и тонкий, хищный расчёт. Он дал мне понять, что в курсе всего. И что его «великодушие» — тоже часть расчёта. — Да будет так. Ступай. Отныне тебе разрешено свободно передвигаться в пределах дворца и, позже, города. Как только Академия Маркатис будет восстановлена, ты вернёшься к занятиям.

— А что насчёт культа? Архиепископ? Как прошла оборона на других участках? — попытался я вернуть разговор в практическое русло, цепляясь зафакты.

— Отдыхай, Роберт, — сухо, почти отрезал император и сделал отстранённый взмах рукой — жест, полный окончательности, приказ покинуть присутствие. — Всему своё время.