Книга Курс 1. Ноябрь, страница 59 – Гарри Фокс

— Да, — Мария закатила глаза с видом человека, уставшего от назойливых мух. — Видимо, эта графиня… очень на тебя нацелилась. Она, в общем-то, ничего, но… слишком старается.

— Ха, — фыркнул я. — Они пока не знают, кто такой наследный принц, потому ещё не перешли в тотальную атаку. Ограничиваются разведкой.

Мария посмотрела на меня пристально.

— А тебе она… понравилась? — спросила она тихо, с трудом выдавливая слова.

Я покачал головой.

— Я не выбираю фавориток, Мария. Потому что я себя наследным принцем не считаю. Да и право окончательного выбора… оно остаётся за тобой. Я могу лишь тыкнуть пальцем и сказать «хочу её». А согласиться или нет, дать своё благословение или отказать — это тебе решать. Ты — императрица (напоминаю, за императрицей последнее слово на счет фавориток).

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, а потом губы её дрогнули в смущённой, но тёплой улыбке.

— Если ты… выберешь меня, — прошептала она, опуская глаза, — то можешь десять раз тыкать пальцем. Я… я не будупротив.

Она сказала это так тихо, что я едва расслышал, и тут же покраснела ещё сильнее. Но наслаждаться этим мигом смущения мне не дали. Краем глаза я заметил, как Греб и Элизабет, словно по команде, оторвались от мишеней и устремились в нашу сторону.

— Продолжим разговор позже, — быстро сказал я, сохраняя нейтральное выражение лица. — К нам идёт «сладкая парочка». И, пожалуйста, не делай акцента на том, кто я. Пусть думают, что я просто… ну, кто я есть.

Я развернулся к мишени, делая вид, что снова концентрируюсь на магии льда, но всё внимание было приковано к тому, что происходит за моей спиной.

Греб и Элизабет подошли с почтительными, но решительными лицами. Они поклонились Марии.

— Ваше высочество, — начала Элизабет, её голос был сладким, как мёд, но с явной примесью яда. — Простите, что отвлекаем, но мы сочли своим долгом… предупредить. Этот студент, — она едва заметно кивнула в мою сторону, — человек с весьма сомнительной репутацией. При нашей первой встрече в городе он позволил себе грубейшую фамильярность и оскорбления. А позже мы слышали… неприятные слухи. Будто бы он был замечен в подглядывании за девушками в раздевалках. Совершенно недостойное поведение для будущего аристократа.

Греб тут же подхватил, обращаясь к Марии с подобострастным видом:

— Сестра совершенно права, Ваше высочество. Он не только опозорил честь аристократа в городе, но и здесь, в академии, ведёт себя вызывающе, хамит и не знает своего места. Мы лишь беспокоимся о… чистоте окружения Вашего высочества. Вам не стоит общаться с подобными людьми.

Я стоял, целясь в мишень, и чувствовал, как улыбка сама по себе тянет мои губы. Ага, «подглядывал в раздевалках». Наверное, имеется в виду тот раз, когда я случайно зашёл в женскую душевую и «встретился» с Жанной. И «оскорбления в городе» — это когда она сама на меня налетела. Классика.

Я не оборачивался, но видел, как Мария слушает их, её лицо выражало лёгкое недоумение и смущение. Она явно не знала, как реагировать на такой прямой донос. Она кивала, глядя то на одного, то на другого, но в её глазах читалась растерянность. Она и не могла грубо их оборвать — они говорили с показным уважением, «из лучших побуждений». Но и соглашаться было глупо.

Я медленно опустил руку, так и не выстрелив, и наконец повернулся к ним,сделав удивлённое лицо.