Книга Мрачные ноты, страница 145 – Пэм Гудвин

– Когда я возглавил Шривпорт, то полностью отдался работе. Был занят днями и ночами. Редко появлялся дома.

Все это время она имела возможность делать что угодно. С кем угодно. Может, тогда Эмерик не был таким наблюдательным?

– Зачем она пришла сегодня в клинику? – Сглатываю через боль в горле.

Он поднимает на меня взгляд.

– Я игнорировал ее сообщения, и у нее нет другого выхода, как выйти на меня через моего отца.

– Чего она хочет? – Мой голос дрожит от нахлынувшего волнения. – Хочет вновь воссоединиться с тобой? Начать все сначала?

– Типа того. – Эмерик удерживает меня за шею, когда я пытаюсь отстраниться. – Она заинтересована лишь в моих деньгах, Айвори.

Мне трудно в это поверить. Любой, у кого есть хоть капля мозгов, должен понимать, что любовь, которую способен дать этот мужчина, ценнее всех материальных благ этого мира.

Снова прильнув к его груди, я провожу рукой по коротким волосам на его затылке.

– Сколько она хочет?

– Половину моего наследства. Миллионы. И я бы с легкостью удовлетворил ее требования, если бы не сомневался в том, что она носит моего ребенка. – Эмерик крепче обнимает меня. – Несколько месяцев назад я сдал кровь, требуя провести тест на отцовство, но она до сих пор не предоставила результатов.

– Ее отказ не сулит ей ничего хорошего… Ну, я имею в виду, если ребенок все же твой…

– Это все решит, и она станет очень состоятельной женщиной. – Он смотрит на меня сверху вниз, а затем погружается в задумчивость. – Ей известны все мои условия. Мне нужны результаты теста. Если ребенок не мой, то она не получит ни цента и мы разойдемся и навсегда забудем друг о друге. Если же ребенок мой, то я стану ему отцом во всех смыслах этого слова.

И Джоан снова станет неотъемлемой частью его жизни. Мое сердце разрывается на части.

Эмерик изучает мое лицо, а затем обнимает за шею.

– Меня и Джоан не существует. Есть только ты и я. Скажи, что это понимаешь.

Я закрываю глаза, чтобы укрыться от интенсивности его взгляда.

– Ты говорил, что любишь ее.

– А также говорил, что ненавижу. – Вздохнув, он прижимается своим лбом к моему. – Потом я нашел нечто более важное, чем любовь или ненависть.

У меня перехватывает дыхание, и я распахиваю глаза.

– Что же это?

– Это ты.

Мой пульс зашкаливает. Как ему удается разрушить мое доверие и в мгновение ока снова восстановить?

– Прости меня, Айвори. Я должен был рассказать тебе. – Эмерик гладит меня по спине. – У тебя и так хватает своих забот, а я просто… Я привык доверять своему чутью, и оно подсказывает мне, что она лжет.

– Я прощаю тебя. – Всецело. Бесконечно. Кладу голову ему на плечо. – Что теперь будет?

– У меня не было в планах разрушать ее карьеру. Не хочу оставлять ее без работы с ребенком на руках. Но мне необходимо знать, мой ли это ребенок.

Я ощущаю, как напрягаются его мышцы, а тон становится резче.

– У нее есть время до следующих выходных, чтобы предоставить мне результаты теста на отцовство. Если она не уложится в срок, то школьный совет Шривпорта получит изобличающие фотографии их порочного и лживого директора школы.

Следующая неделя проходит в атмосфере постоянного волнения. Лоренцо Гандара по-прежнему на свободе, моя паранойя относительно нашего совместного проживания с Айвори никак не уймется, вследствие чего я становлюсь раздражительным и жутко уставшим. Вдобавок ко всему на носу еще и выступление симфонического оркестра в эти выходные.