Книга Мрачные ноты, страница 190 – Пэм Гудвин

Мой девятнадцатый день рождения приходится на последнюю пятницу апреля. В это утро, открыв глаза, я сразу вижу Эмерика, оседлавшего мои бедра и склонившегося надо мной. Голубые глаза заполняют собой все вокруг. Идеальное начало дня.

Он наклоняется ко мне ближе, но выражение его лица серьезное.

– Мне нужно задать тебе несколько вопросов, но прежде, чем ты ответишь… вычеркни меня из уравнения. Я последую за тобой, куда бы ты ни пошла. Мы остаемся вместе, невзирая абсолютно ни на что.

Ла-а-адно. Я киваю.

– Ты хочешь поступить в Леопольд?

Он всматривается в мое лицо.

– Конечно. – Я вскидываю брови. – Что еще я могла бы сделать со своей жизнью?

– Все, что захочешь. – Он целует меня. Его голос окутывает меня словно шелк. – Чего же хочет Айвори Вестбрук?

Простейший вопрос.

– Я хочу играть на пианино в центре сцены, рядом с тобой.

Эмерик улыбается, очевидно удовлетворенный ответом.

– А как ты собираешься достичь этого?

Хм-м, вопрос с подвохом? Мне всегда казалось, что прилежность в учебе, упорство и репутация помогут мне осуществить мечту. И разве Леопольд – не лучший способ добиться всего этого?

– Не знаю, – отвечаю, пожав губы.

Он тянется к чему-то над моей головой и протягивает мне… билет на самолет?

– Предлагаю это выяснить.

В субботу утром мы вылетаем не из Нового Орлеана, а отправляемся в полуторачасовую поездку до Батон-Ружа, где сядем на самолет. У меня нет знакомых в этом городе, но даже там, пока мы идем по аэропорту, держась друг от друга на небольшом расстоянии, я чертовски подозрителен к каждому, кто бросает взгляд в нашу сторону. Они меня узнали? Имеют отношение к Ле-Мойну? Я мог бы объяснить, что наша поездка деловая и преследует образовательные цели, но параноидальные мысли все равно вызывают озноб на коже.

Когда наш самолет наконец-то приземляется в пункте назначения, я позволяю себе немного расслабиться.

Айвори сидит рядом со мной в лимузине, оглядываясь по сторонам, ее неподдельный восторг чрезвычайно заразителен. Широкая улыбка, сияющие изумлением глаза и бьющая через край энергия не покидают ее с того самого момента, как я подарил ей вчера билеты на самолет в первый класс. Она никогда не выезжала за пределы Нового Орлеана. Никогда не летала на самолете, не каталась на лимузине, не останавливалась в отеле.

Я покажу ей каждый уголок земного шара, если это сохранит улыбку на ее лице.

Прошло уже два месяца с тех пор, как умер Шуберт, и Айвори все еще чувствовала горечь потери. До сегодняшнего дня. Будь я проклят, но вся моя прежняя нервозность стоит этого.

Впервые с той минуты, как мы покинули Батон-Руж, я могу позволить себе прикоснуться к ней. Не как учитель, а как мужчина, который ее любит. В уединении лимузина я обнимаю ее за талию и прижимаю к себе. Прижавшись губами к ее виску, скольжу рукой по изгибу ее бедра.

Айвори вздыхает, еще крепче прижимаясь ко мне.

– Эмерик, лимузин. Это… лишнее, но обалдеть… – Она слегка наклоняется, чтобы выглянуть в боковое окно, и с отвисшей челюстью смотрит на окружающий нас стеклянный мегаполис небоскребов. – Поверить не могу, что я в Нью-Йорке!

– Не можешь? – Хватаю прядь ее волос и легонько тяну.

Айвори одаривает меня сексуальной улыбкой, поворачивается на сиденье и закидывает ногу мне на колени, садясь на меня и прижимаясь к моей груди.