Книга Мрачные ноты, страница 189 – Пэм Гудвин

Он продолжает покрывать мою кожу поцелуями, наши тела по-прежнему слиты в едином порыве, и постепенно все это начинает походить на томный танец. Движения наших бедер синхронны с движениями моих пальцев на клавишах, а звуки нашей физической любви отбивают страстный ритм.

Мы – идеальная песня о любви.

– Кончай. – Эмерик обводит кончиком языка мое ухо.

Мое тело мгновенно подчиняется его приказу, и я срываюсь на стоны, охваченная волной невероятного удовольствия, сжимаясь вокруг его члена, пока мои пальцы бесцельно бьют по клавишам.

– Айвори, – стонет он, прижимая мои бедра к себе, когда его горячий пульсирующий член набухает и изливается внутри меня, клеймя и заявляя права Эмерика.

Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него, когда он находится на пике.

У меня перехватывает дыхание, когда я встречаюсь с ним взглядом. Расширенные зрачки окружены ореолом чарующего голубого огня. Раньше я ненавидела его глаза, была не в силах представить в их кристальной глубине нежность или безопасность. Как же я ошибалась. Теперь я хочу видеть только их по утрам, перед сном и все секунды между этим.

Я приподнимаюсь, но лишь для того, чтоб развернуться и вновь оседлать его член. Следующий поцелуй – это взаимное притяжение губ, общая потребность воссоединиться всеми возможными способами.

Эмерик – это мое все. Он зенит моего счастья. Все пути, какими бы извилистыми и опасными они ни были, ведут меня к этому мужчине, моему учителю, музыке, которая звучит в моей душе.

Да, я мечтаю поступить в Леопольд, чтобы учиться у лучших из лучших, но сейчас я здесь, сижу на члене одного из самых одаренных выпускников этой консерватории. Будь то слепая удача или подарок судьбы, который привел меня сюда, но я не собираюсь это упускать.

Оторвавшись от губ Эмерика, я обхватываю его безупречное лицо руками.

– Научи меня играть.

– Мисс Вестбрук, – его рот вытягивается в тонкую линию, – я и так учу…

– Нет. – Я целую его напряженные губы, потому что, ну серьезно, они слишком сексуальные, чтобы их игнорировать. – Научи меня играть так, как ты делал это сегодня. Без теории классической музыки и нотных станов. Я хочу играть… абсолютно все, что придет в голову.

Его губы растягиваются в хищной улыбке, а член дергается внутри меня.

– Разворачивайся. Руки на клавиши.

И это только начало. На протяжении следующих нескольких недель он учит меня играть любую рок или поп-композицию, которая подходит моему настроению, одновременно обнимая, касаясь, целуя и трахая меня.

Некоторые песни даются сложнее, чем другие, но каждая из них бросает мне вызов. Я не пользуюсь нотными листами, но они мне и не нужны. Ведь его пальцы находятся под моими, подавая пример, а его голос звучит возле моего уха, наставляя меня.

Освоение современной музыки не поможет мне поступить в Леопольд, но, бог мой, оно открывает целый мир композиторов за пределами классных комнат и учебников. Мне нравится соединять классические произведения с современными шлягерами. Есть что-то особенное, оригинальное и неповторимое, когда я привношу в музыку свой собственный вклад. Это вдохновляет и окрыляет.

Безусловно, энтузиазм Эмерика в обучении и наказании меня не удивляет. Он получает от этого удовольствие, особенно когда я ошибаюсь. Боже, этот мужчина просто обожает шлепать меня по заднице. Но именно его бесконечная поддержка напоминает мне, почему я так сильно и самозабвенно влюблена в этого человека.