Книга Мрачные ноты, страница 22 – Пэм Гудвин

Я вздрагиваю, когда он поднимает руку, но не для того, чтобы ухватить меня за грудь, а чтобы взять за подбородок и лучше рассмотреть мою губу.

– Вам нужно сходить к медсестре и приложить что-нибудь к этому порезу.

Он отпускает меня и засовывает руки в карманы, и тут я осознаю, что дрожу. Он делает шаг назад, широко расставив локти и расслабив плечи. А мое тело накрывает волна холодных мурашек.

Он наблюдает за мной своими льдисто-голубыми глазами, и я не уверена, идти ли мне в кабинет медсестры или ждать, пока меня отпустят. По какой-то причине это имеет значение. Словно он проверяет меня. Поэтому я жду.

Он эксцентричный, бессердечный мудак, но все же меня удивил. Он не поцеловал меня силой и не засунул руку мне в трусики. Он… сделал шаг назад?

Может быть, у меня все еще есть возможность доказать, что я не просто девушка из нищей семьи или потаскушка, которую можно лапать в коридоре.

Резкий тикающий звук заполняет тишину между нами. Я ищу взглядом его источник, скользя по его галстуку и жилету, обводя глазами темную поросль волос на обнаженном предплечье, и останавливаюсь на механических часах на его запястье.

Движущиеся колесики с зубчатыми стрелками вращаются внутри огромного циферблата, тикая и отмеряя ритм времени, как метроном. Будет ли каждое мгновение, проведенное с ним, необратимым переходом в будущее? Или он удержит меня здесь, в настоящем, застрявшую в этой жизни?

– Мисс Вестбрук.

Я резко поднимаю взгляд на его лицо, на точеный подбородок, проступающую на щеках темную щетину и изгиб губ, которые не пострадали от обстоятельств. Он кажется неприкасаемым. Может быть, его кулаки такие же беспощадные, как и его красота. От одного взгляда на него мое тело опаляет огонь.

Потому что он опасен, и, кажется, сам об этом знает, поскольку нетерпеливо указывает пальцем в сторону медкабинета, и в его голосе слышится настойчивость:

– Идите.

Я поворачиваюсь и спешу по коридору, спиной чувствуя тяжесть его взгляда.

Не осмеливаясь встретиться со мной взглядом, Айвори бросается прочь по коридору и даже не оглядывается. Но ее безумная спешка говорит о многом. Я ее волную. Не профессиональным положением, а своим мужским присутствием. Я ее пугаю.

Мои губы расплываются в широкой улыбке.

Нас разделяет длинный коридор, но искры взаимного влечения все еще распаляют мое сознание. Я знаю, что она представляла нас вместе, когда я прижал ее к стене. И я уверен, что она почувствовала, кто управляет ситуацией, возможно, даже возненавидела это, поскольку начала прерывисто дышать и ее зрачки расширились. И тем не менее она ждала моего разрешения уйти.

Когда я это понимаю и пока наблюдаю за тем, как она поспешно удаляется, невинно покачивая соблазнительными бедрами, во мне разгорается животное желание. Жажда преследования.

Но я не поддамся ему. Не здесь и не сейчас. Никогда. Я делаю глубокий вдох и жду, когда эта мысль дойдет до моего эрегированного члена.

Как только Айвори исчезает за углом, я прислоняюсь к стене. Она относится к тому типу женщин, которые меня привлекают. Женщина, которая убегает, когда ее преследуют, и оживает, будучи пойманной. Женщина, которая подчиняется наказаниям и ищет одобрения в своем унижении. Женщина, которая противится доминированию только для того, чтобы сдаться во власть жесткого контроля, когда у нее не остается другого выбора. Я требовал от нее честности – никаких сопливых оправданий или лжи – и ожидал, что она испугается, ослушается или пошлет меня на хрен. Но она этого не сделала, не смогла. Именно в этот миг я понял, что в ней природой заложено давать мне то, что я хочу. Когда она делилась унизительными подробностями своей нищеты, предоставляя мне возможность посмеяться над ее уязвимостью, да помогут мне небеса, это было прекрасно, трагично и соблазнительно – тройное искушение.