Книга Мрачные ноты, страница 24 – Пэм Гудвин

Она ни разу не ссылается на учебник. Даже когда цитирует орнаментальные композиции по номерам музыкальных произведений. Класс молча слушает, и к тому времени, как звенит звонок, она блестяще завершает дискуссию.

Я понимаю, что… впечатлен. Она знает материал почти так же хорошо, как и я. Если она так же отменно играет на фортепиано, мне придется наказать ее уже за то, что она меня так чертовски очаровала.

Когда класс пустеет, она встречается со мной взглядом. Остаются пятеро учеников, но я слишком сосредоточен на ней, чтобы обращать внимание на остальных. В ее взгляде есть что-то знакомое. Недоверие? Обвинение? «Насилие».Ее взгляд будто отражает то, с чем ей приходится сталкиваться в жизни.

Я придаю своему взгляду суровости, делая бессловесное замечание. Она отводит глаза и поджимает смазанные обезболивающей мазью губы, оглядывая одноклассников.

Трое юношей и две девушки – пианисты выпускного класса Ле-Мойна, в том числе этот пижон Себастьян Рот. Он пересел на перемене и устроился поближе к Айвори, теперь их разделяет всего один ряд. Я закрою на это глаза, но пусть только посмотрит в ее сторону, бросит хотя бы один гребаный взгляд.

Поскольку личные дела учеников я получил лишь к обеду, у меня не было возможности ознакомиться с ними. Но я знал, что последние занятия в моем расписании будут проходить с небольшой группой. Дорогостоящее обучение предоставляет множество привилегий, и все они проиллюстрированы в глянцевой брошюре Ле-Мойн, где целая страница посвящена преимуществам соотношения преподавателей и студентов, равное один к пяти.

– Так вот как выглядят лучшие пианисты Ле-Мойна? – Прозвучавшее в моем голосе сомнение дает понять, что им придется проявить себя. – Вы думаете, у вас есть все необходимое, чтобы стать пианистами-виртуозами, композиторами, профессорами… И тому подобное, а не привилегированными сопляками?

Кроме Айвори. Ни ее поношенная одежда и обувь, ни отсутствие возможности купить учебники, ничто в ней не говорит о привилегированности. Как девушка из бедного района смогла заполучить место в этой школе? Это невероятно. И приводит в замешательство.

Я заставляю себя выкинуть из головы мысли о ней и, сложив руки за спиной, прохожу вдоль рядов, изучая каждого из пяти учеников. Я не обращаю внимания на их внешность и индивидуальные черты. Мне наплевать, как они выглядят. Я хочу увидеть прямые спины, приоткрытые рты и внимательные взгляды.

Пять пар глаз устремлены на меня, их владельцы следят за моими движениями и перестают дышать, ожидая, когда я пройду мимо каждого стола. Я полностью владею их вниманием.

– До конца года мы будем проводить вместе по три часа в день, каждый день. Теория музыки, семинар по игре на фортепиано, мастер-класс по исполнительному искусству, а для некоторых из вас и индивидуальные уроки… Вот на что ваши родители потратили большие деньги. – Моя неторопливая прогулка по классу заканчивается в центре аудитории, и я поворачиваюсь лицом к классу. – Не будете тратить мое время – и я не буду тратить деньги ваших родителей. Не воспримите меня всерьез – и я конкретно испорчу ваше будущее. Все понятно?

В повисшем молчании я практически ощущаю смесь трепета и испуганного уважения.

– Сегодня я не собираюсь читать лекцию или усаживать вас за рояль. – Я бросаю взгляд на личные дела учеников на своем столе. – Следующие несколько часов я хочу провести с каждым из вас один на один. Не думайте об этом как о собеседовании. Просто небольшой разговор, который поможет мне узнать о вашем опыте и академических целях.