Книга Мрачные ноты, страница 33 – Пэм Гудвин

Когда она поднимает на меня взгляд, я придерживаю пальцем ее подбородок, не позволяя отвернуться.

– Что случилось с твоей губой?

Как и ожидалось, она пытается опустить голову, уклоняясь от ответа. Интуиция подсказывает мне, что кто-то причинил ей боль.

Я слегка надавливаю на ее нежную кожу, и мое требование не оставляет места сомнению.

– Встань.

Учащенно дыша, она поднимается со стула, направляемая моим прикосновением под ее подбородком.

Когда она выпрямляется во весь рост, я опускаю руку.

– Я задал тебе вопрос, и прежде, чем ты ответишь, вспомни, что я говорил о лжи.

Айвори поджимает губы.

Решаю попробовать другую тактику.

– Как твой учитель, я обязан сообщить о правонарушении. Ты понимаешь, что это значит?

Она моргает, ее темные как смоль глаза сверкают. Девушка потрясающе красива, и я в полной заднице.

Я поднимаюсь со своего места. Я на голову выше ее и намного крупнее.

– Это означает, что я обязан сообщить в органы опеки о предполагаемом жестоком обращении с учащимся академии.

– Нет! – Она поспешно прикрывает разбитую губу пальцами. – Вам не нужно этого делать. Мой брат… мы с ним повздорили сегодня утром, как это обычно бывает у братьев с сестрами. Это совершенно нормально.

Нормально? Я так не думаю.

– Сколько ему лет?

Приняв непринужденную позу, она опирается бедром о край стола, но меня не проведешь.

– Ему двадцать шесть.

Двадцать шесть – он уже лет десять как должен соображать, что можно, а что нельзя. Если этот ублюдок ее ударил, я не стану на него заявлять. Я найду его и набью ему морду.

– Он тебя ударил?

– Он… э-э, ну, мы поспорили, и, э-э… – Нахмурившись, она тщательно подбирает слова, без сомнения пытаясь избежать лжи.

– Короче, я врезалась в дверной косяк.

– Он. Тебя. Ударил?

Айвори тяжело вздыхает.

– Он толкнул меня. Это, – она указывает на разбитую губу, – был дверной косяк.

В моей груди вспыхивает бушующий огонь гнева, рвущийся наружу и обжигающий кожу.

– Как часто?

Потупив взгляд, она обнимает себя руками, что еще больше выводит меня из себя.

– Отвечай!

– Не делайте этого. Я не могу… У меня и так достаточно проблем.

– Приподними рубашку. – Какого хрена я творю? Это плохая идея, черт побери, но мне нужно убедиться. – Покажи свои ребра.

Она бросает взгляд за мою спину, ее глаза прикованы к коридору.

– Если кто-то пройдет мимо, они ничего не увидят за мной. – Я наклоняюсь ближе к ее лицу. – Я обязан оповестить социальную службу о вас, мисс Вестбрук. Докажите мне, что вы не покрыты синяками, и я этого не сделаю.

Вместо этого я выбью все дерьмо из ее брата.

Айвори сжимает пальцами края рубашки, ее лицо напряжено, глаза крепко зажмурены. Она замерла на месте, и я не уверен, дышит ли она.

– Это всего лишь осмотр, для твоего же блага. Ничего непристойного.

Это совершенно незаконно, мать твою, но я не могу себя остановить.

– Я жду.

Ее взгляд скользит по пуговицам моего жилета вверх к узлу галстука, задержавшись на нем на несколько мгновений. Затем она поднимает глаза выше, к моим губам, и это мучительно долгое путешествие сродни пытке. А когда встречается со мной взглядом, издает резкий гортанный хрип.

И после задирает рубашку.

«Он – учитель. Он меня не обидит».

Трясущимися руками я медленно задираю подол рубашки выше пупка.

«Он просто делает свою работу».

Его пристальный взгляд вызывает волну мурашек по всему телу. Сердце неистово колотится в груди, и кожу обдает прохладным воздухом, когда я приподнимаю ткань выше, обнажая ребра.