Книга Мрачные ноты, страница 31 – Пэм Гудвин

Она может цитировать Баха. Молодец.

– О чем конкретно ты мечтаешь? – Я открываю файл с информацией о поступлении в колледж. – Судя по этому файлу, у тебя нет ни целей, ни амбиций. Чем ты собираешься заниматься после окончания школы?

– Что? – В ее голосе слышится возмущение. Она резко подается вперед и вырывает листок у меня из рук, пробегая взглядом по незаполненным колонкам. – Почему они пустые? Должно быть, это какая-то ошибка. Я… я… о боже! Я была твердо намерена…

– Сядь!

– Мистер Марсо, здесь что-то не так. Вы должны выслушать… – Ее голос слабеет под силой моего взгляда, испуганно уступая молчанию.

Заливаясь краской смущения, она опускается на стул, а злополучный листок бумаги шуршит в ее дрожащих руках.

Я складываю пальцы домиком у подбородка.

– А теперь спокойно расскажи мне, что ты ожидала увидеть на этой странице.

– Я собираюсь поступать в консерваторию Леопольд.

«Даже не надейся».

Вот только непоколебимая сила в ее взгляде доказывает, что она решительно настроена это сделать, но то, как она дерзко вскидывает подбородок, заставляет меня утверждать обратное.

Я принимаю этот вызов.

– Ты же понимаешь, что только три процента абитуриентов принимаются каждый год? Десятки твоих одноклассников подали заявления, хотя Леопольд уже три года не принимает учеников из Ле-Мойна. Возможно, лишь одному из вас под силу сделать это в следующем году.

Вообще, нет никаких «возможно». Моя мать по-прежнему является членом попечительского совета Леопольда, и у нее есть ресурсы, чтобы помочь одному из моих протеже. Я не сомневаюсь, что она это сделает. Ради меня.

И тем не менее если одно заявление абитуриента, проскользнувшее через строгий процесс приема, не вызовет подозрений, то два уж точно поставят под сомнение честность моей матери. Я бы никогда так с ней не поступил.

Я откидываюсь на спинку стула и еще раз просматриваю распечатки в ее деле, чтобы убедиться, что не пропустил информацию о стремлении Айвори поступить в колледж.

– Ты должна была уже подать заявление на поступление. Здесь нет ничего, что указывало бы на твою заинтересованность в осуществлении этой безнадежной затеи.

– Нет ничего невозможного, мистер Марсо. – Она швыряет пустой бланк на мой стол. – И я подавала заявление. Три года назад. На самом деле миссис Мак-Крекен намеревалась рекомендовать меня как главного претендента.

Это объясняет, почему Беверли вынудила Барб Мак-Крекен выйти на пенсию и пригласила меня на ее место. Соглашаясь на сделку, я прекрасно понимал, что найдутся ученики, более достойные моих рекомендаций, чем сын Беверли. Но я не ожидал, что испытаю такое чувство вины, буквально разъедающее меня изнутри.

Айвори Вестбрук представляет собой моральную дилемму, а я еще даже не слышал, как она играет. Возможно, ее талант посредственен, и я смогу отмахнуться от этого конфликта интересов.

Она смотрит на мой галстук, множество разных мыслей отражается в ее глазах, пока секунды медленно сменяют друг друга. Где-то дальше по коридору раздается идеальное исполнение на кларнете.

Наконец она встречается со мной взглядом.

– Мое присутствие в этой школе не совсем желательно. Я не ношу соответствующую одежду, не езжу на подобающей машине. – Она смеется. – Да у меня ее и нет. И конечно, я не в состоянии делать щедрые финансовые пожертвования и не обладаю нужными связями. Единственное, что я могу предложить, – это свой талант. Этого должно быть достаточно. И это единственное, что должно иметь значение. И тем не менее все в школе были настроены против меня с самого первого дня.