Книга Мрачные ноты, страница 57 – Пэм Гудвин

– Пожалуйста, не делайте этого со мной.

Он вздыхает, проводя носом по моему подбородку.

– Это было по обоюдному согласию. Ты понимаешь, что это значит?

Я неуверенно качаю головой, но, возможно, все-таки понимаю.

– Что-то типа соглашения?

– Да. Только она не просто согласилась на это. Она умоляла.

– Почему? Зачем ей это понадобилось?

– Джоан… – Он отводит взгляд и вытягивает шею, чтобы потереться подбородком о плечо. Потом хмурится, и внезапно его манера держаться становится какой-то непривычно подавленной. Когда он снова смотрит на меня, в нем появляется напряженность, и он крепче сжимает мою талию. – Вы с ней похожи.

– Не может быть! – Я невольно содрогаюсь в его руках. – Мне это не нужно. Да вы меня даже не знаете.

– Скажи мне, что ты сейчас ощущаешь.

– Страх. Вы меня пугаете.

Его губы застывают на расстоянии поцелуя, в дыхании ощущается легкий аромат коричной жвачки.

– Да, но есть кое-что еще. Опиши это.

– Мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Я вся горю, а в животе холод.

– Сердце и желудок. Где еще? Опиши ощущения в сосках.

Волна жара прокатывается вниз по шее и груди, скапливается между ног. Я сжимаю бедра, униженная такой реакцией и растерянная от потока странных эмоций. Но цепляюсь за чувство, которое понимаю.

– Это неправильно.

– Скорее неуместно. Но мы перешли все границы приличия еще в первый день. Расскажи мне, что ощущают твои соски. Я не стану критиковать твой ответ, если ты скажешь правду.

Сделав судорожный вдох, я даю ему ответ, которого он ждет:

– Они напряжены и возбуждены.

– Умница.

Трепет между моих ног становится сильнее, напряженнее, требовательнее.

Он прижимается своими бедрами к моим, чтобы я перестала дергаться, и самая твердая часть его тела, та, которую я ненавижу больше всего, упирается мне в живот.

– А теперь назови все эти ощущения.

– Я не знаю. – Я не могу дышать. Мысли путаются. – Я не могу.

– Копни глубже, Айвори.

У меня перехватывает дыхание.

– Что ты чувствуешь, когда ничего не поела?

– Голод.

Его суровый взгляд слишком пристален, слишком опасен.

– А когда ты видишь красивое пианино?

– Желание.

– А когда я похвалил тебя после твоего исполнения «Исламея»?

– Стремление к большему.

– Голод. Желание. Стремление к большему. Не это ли ты чувствуешь, пока я прижимаю тебя к стене?

Неужели он прав? Какое-то непонятное томление между ног, неконтролируемое сердцебиение и жгучая потребность выразить это словами, поговорить об этом? Все мысли в голове перепутались. Да, он красивый мужчина, и я слышу, как все девушки говорят о том, что хотят с ним переспать. И да, я жажду, чтобы он оценил мой талант, чтобы называл меня умницей, и безумно хочу вновь ощутить его руку на своем лице. Но это? Быть прижатой к стене его огромным телом? Не иметь возможности пошевелиться?

Он просто удерживает меня. Не хватает за грудь и не толкается мне между ног. Он уделяет мне внимание. Интересуется моими чувствами и ничего не требует взамен.

Господи, я действительно хочу этого от того, кому могу доверять, от своего учителя, но я не должна этого хотеть.

– Я думаю, это желание и стыд. – «Унижение».

Он прижимается губами к моему лбу.

– М-м-м. А вот и моя девочка.

– Я не хочу, чтобы меня связывали и затыкали рот, и…

Мистер Марсо проводит пальцем по моим губам, затем заводит руку мне за спину.