Книга Мрачные ноты, страница 54 – Пэм Гудвин

Может, это моя вина. Я всю неделю была не в себе, страшась сегодняшнего вечера, и больше не могу избегать Прескотта. Его домашнее задание выполнено, а я превратилась в комок нервов и злости. Вдобавок завтра начинаются выходные, и я проведу два дня дома. Два дня с Лоренцо, озлобленным из-за того, что ему не удавалось поймать меня всю неделю.

– Что я говорил по проводу лишних вопросов? – За спиной раздаются шаги мистера Марсо, от его ледяного взгляда у меня волосы на затылке встают дыбом.

Если бы я знала его лучше, я бы подумала, что ему это нравится.

– Запрещать ученику задавать вопросы своему учителю – худшее правило в истории правил.

Я напрягаюсь в ожидании очередного удара, но ничего не происходит.

Он прислоняется плечом к пустой части доски рядом со мной, заведя руки за спину, а на его слишком красивом лице ухмылка.

– Я перефразирую. Не подвергай сомнению мои методы. – Его придирчивый взгляд перемещается на доску. – Сотри последние пять предложений и попробуй еще раз, только уже почерком, подобающим восемнадцатилетней девушке.

Я со злостью стираю написанное и начинаю заново.

– Я могу писать и говорить одновременно, и я хочу поговорить о Леопольде.

– Ты недостаточно хороша для Леопольда.

Я резко разворачиваюсь к нему, бешеный стук моего сердца отдается в ушах.

– Вы сказали, что моя интерпретация «Исламея» была необычайно страстной и поразительной.

Стоя в паре шагов от меня, мистер Марсо наблюдает за мной из-под полуопущенных век – «Ему скучно? Он не выспался?»– затем без особого энтузиазма он пожимает плечами.

– Это бессмысленно преувеличенные слова, о которых я теперь жалею.

Меня начинает трясти от внезапно нахлынувшей ярости. Я сжимаю кулаки и, не успев подумать, замахиваюсь и бросаю маркер прямо в мистера Марсо.

Маркер отскакивает от его нахмуренного лба и катится по полу рядом с его ботинками от «Док Мартенс». Мистер Марсо ошеломленно смотрит на него, затем швыряет дирижерскую палочку через свой стол и опускает на меня суровый взгляд своих ледяных глаз.

О черт, черт, черт, черт. Мое лицо вспыхивает, и я отшатываюсь назад, натыкаясь плечом на доску, но все равно продолжаю скользить вдоль стены в направлении выхода. Да что со мной не так? Я никогда не теряю самообладания. Матерь божья, я никогда не швыряла маркерами в учителей!

Он поднимает руку, вытирает лоб и сердито смотрит на свои пальцы. «Да, мистер Марсо, жирное черное пятно моего позора теперь размазано по вашему нахмуренному лбу».

– Простите меня.

Я бросаю взгляд на закрытую дверь, отчаянно желая оказаться по ту сторону и убежать как можно дальше.

Не отрывая от меня взгляда, он поднимает подбородок и ослабляет узел галстука. Черт, это не к добру.

Когда его руки скользят по шелку, я вспоминаю еще один слух, который услышала сегодня утром, о том, какими порочными способами он использует свои галстуки, ремни и другие аксессуары. Я не верю сплетням, но, глядя в эти безжалостные глаза, погружаюсь в бездну воображаемых образов, от которых замирает сердце.

Ослабив узел так, что тот свободно свисает из-под воротника, мистер Марсо подзывает меня пальцем.

– Следуй за мной.

Три слова, произнесенных с легкостью, но они способны разрушить мое будущее. От страха моя душа ухает в пятки. Если он отведет меня в деканат, меня отстранят от занятий? Или швыряние предметов в преподавателя является основанием для исключения?