Книга Мрачные ноты, страница 52 – Пэм Гудвин

Несмотря на минимальное количество ошибок, Айвори блестяще манипулирует ритмом, следуя установленным правилам наряду со своими художественными убеждениями. Я ловлю себя на том, что в конце каждой музыкальной фразы выдыхаю вместе с ней и наклоняюсь ближе, когда она ударяет по клавишам, полностью завороженный движением ее рук. Она практически вдыхает жизнь в ноты, что делает это лучшим исполнением, которое я когда-либо слышал.

Айвори заканчивает взмахом рук и тихо выдыхает. На ее лбу выступили капельки пота, а руки, которые она сложила на коленях, слегка подрагивают.

Через некоторое время она поднимает на меня глаза и откашливается.

– Что скажете?

– Ты слишком сильно бьешь по нотам. Твое рубато чересчур резкое и слишком быстрое. Очень много ошибок.

Она кивает и понуро опускает плечи.

– Это музыкальный инструмент, мисс Вестбрук, а не оружие. Ты создаешь музыку, а не выстреливаешь нотами в слушателей.

– Знаю, – тихо отвечает она. – Выступление на публику – это искусство, и я все еще… пытаюсь… – Ее подбородок дрожит, а в глазах блестят слезы, но она быстро отворачивается и шепчет себе под нос: – Черт.

Если ей требуется преподаватель, который хвалит только для того, чтобы нивелировать критику, то она не на того напоролась. Я ведь мудак и, как сказал ей вчера, уважаю конструктивную обратную связь. К тому же я еще не закончил со своей оценкой.

Подойдя к роялю, я сажусь, заставляя Айвори потесниться. Она отодвигается к краю, и мы едва помещаемся на скамье вдвоем. Наши плечи и бедра соприкасаются, и это не случайно. Я хочу, чтобы она прочувствовала каждую точку соприкосновения и научилась доверять ей. Доверять мне.

– Что я говорил по поводу слезливых соплей?

Она расправляет плечи, устремляя взгляд прямо перед собой, и отвечает тоненьким голоском:

– Простите. Не знаю, что на меня нашло… Эмоции взяли верх. Наверное, я хотела, чтобы вы…

– Хватит болтать.

Она поджимает губы.

Я поворачиваюсь к ней, и в таком положении полностью прижимаюсь к ее бедру своим. Исходящий от ее ноги жар опаляет мою кожу сквозь брюки, и я сжимаю руки на коленях, чтобы не протянуть их и не задрать подол ее платья.

– До колледжа я даже не пытался браться за «Исламей», и только на последнем году обучения в аспирантуре у меня получилось сыграть его до конца.

Айвори устремляет на меня удивленный взгляд своих больших, подернутых влагой глаз. Я обхватываю ладонью изящный изгиб ее подбородка и смахиваю слезинку большим пальцем.

– Очень немногие музыканты могут сыграть это произведение. На самом деле, Балакирев признавался, что в его сочинении были пассажи, с которыми даже он не мог справиться.

Она льнет к моей руке, скорее всего даже не осознавая этого, и ловит каждое мое слово.

– Твоя интерпретация необычайно страстная и потрясающая. – «Как и ты сама».– Я тронут.

Ее дыхание учащается, грудь вздымается на каждом вдохе.

– О господи, правда? Я… – Новые слезы скатываются по ее щекам, и она отстраняется, чтобы вытереть лицо. – Черт побери, я не распускаю сопли. Клянусь.

– Почему ты выбрала его?

– «Исламей»?

– Да.

Она поднимает на меня глаза и облегченно улыбается.

– Владелец музыкального магазина, про который я вам рассказывала, где я упражняюсь… Его зовут Стоджи и…

– Что ты даешь ему в обмен за это?

Улыбка сползает с лица Айвори, когда она понимает, на что я намекаю.