Книга Мрачные ноты, страница 51 – Пэм Гудвин

Потому что она не смотрит на меня. Она перебирает пальцами кончики волос и, куда бы ни направились ее мысли, погружается в молчание.

Я приподнимаю пальцем ее подбородок, чтобы привлечь внимание.

– Пришло время закончить наш предыдущий разговор.

Айвори поджимает губы.

– Кто требовал от тебя непристойных услуг?

Она отворачивается и садится за рояль.

– Никакой лжи?

– Я не обучаю лжецов, мисс Вестбрук.

Она мрачно кивает.

– Правда в том, что мне нужна ваша помощь. – Она проводит руками по клавишам, не нажимая на них. – Вот с этим. Овладеть фортепиано. – Разминает пальцы. – Между прочим, я лучшая пианистка в этой школе.

– Да неужели?

Она смотрит на меня сквозь ресницы.

– Возможно, даже лучше вас.

У меня сердце замирает при виде ее дразнящей улыбки.

– Давай не будем увлекаться.

– Вы правы. – Айвори рассматривает свои пальцы на клавишах. – Мне еще многому предстоит научиться. Но с помощью отличного преподавателя и достаточной сосредоточенности я смогу покинуть эту школу в конце года. Уехать из Тримейя. Это максимум правды, которую я могу вам дать, мистер Марсо. – Она складывает руки на коленях и смотрит на меня умоляющим взглядом. – Если вы заострите внимание на других аспектах моей жизни, на том, что не связано с моим талантом, то это навредит моему будущему. И если вы привлечете социальные службы, я лишусь всех возможностей, которые у меня здесь есть.

Она практически сознается в том, что мне не понравится то, что я обнаружу, если буду копаться в ее делах. У меня нет намерений привлекать социальные службы, и ей необязательно знать, на что я готов пойти, чтобы навести о ней справки.

Но я предпочитаю услышать это от нее самой.

– Отвечай на вопрос.

– Пожалуйста, я не могу.

И этого достаточно. Соблазнительный звук ее мольбы на одном придыхании – и она овладевает каждой нервной клеточкой моего тела. Я жажду услышать его, когда она опустится передо мной на колени, высвободит мой член из штанов и поднесет его к своим губам.

«Соберись, придурок».

Безусловно, она не собирается признаваться, кто использует ее в своих интересах, но я это выясню.

– Ладно. – Я указываю на рояль. – Сыграй для меня.

Она подгоняет под себя высоту скамьи, выскальзывает из своей поношенной обуви и ставит ступни на педали рояля. Затем кладет руки на колени и переключает внимание на меня.

– Барокко? Классика? Джаз?

– Удиви меня.

Не отрывая взгляда от клавиатуры, она делает несколько спокойных вдохов и словно окунается в поток безмятежности, ее поза расслабляется, а лицо смягчается. Затем она поднимает руки, склоняет голову над клавишами, и, черт возьми, ее пальцы начинают порхать. Концерт, который она выбрала, – это чистое безумие, слишком сложный темп, слишком много нот. «Исламей» Балакирева – одна из самых тяжелых каденций во всем классическом фортепианном репертуаре, и она играет ее как профессионал.

Айвори словно торнадо из проворных запястий, неистовых пальцев и раскачивающихся бедер. Она покачивает головой и кивает подбородком в такт энергичным и резким нотам, а на лице – выражение напряженной сосредоточенности. Но мой чуткий слух не упускает промахов, когда она берет аккорды слишком сильно, ускоряется слишком быстро и проигрывает все шестнадцатые ноты как тройки восьмых.

Вот почему я не играю это произведение. Я освоил его в колледже, но это же сущий кошмар. Оно сложное и неудобное для постановки пальцев, левая рука прыгает поверх правой, и к концу восьмиминутного проигрывания я весь в поту. Кроме того, я не поклонник классической интерпретации, что довольно абсурдно, поскольку я играю в симфоническом оркестре Луизианы.