Книга Мрачные ноты, страница 72 – Пэм Гудвин

Ему не нужно заканчивать это предложение. Мысленно я уже практически вижу их вместе, как ее рот заткнут его галстуком, запястья связаны ремнем, а сама она нагнулась над столом, пока он трахает ее сзади. Она лучше меня как музыкант? Умнее? Красивее? Он тоже говорил ей, что она безумно красивая? Сжимаю руки в кулаки. Представляя их секс, я испытываю меньшую боль, чем при мысли о том, что он занимается им с кем-то другим.

Запустив одну руку мне в волосы, он придвигается ближе и кладет другую на мои кулаки, разжимая их.

– Мы просто поддались фантазии. Немного повеселились после рабочего дня.

– А что случилось потом? Как вы могли потерять?.. Черт, она вас подставила?

Его пальцы едва заметно подрагивают.

– Нет. Но, попавшись в таком виде, она оказалась в рискованном положении. Она могла бы признаться, что нарушила политику школы о запрете служебных романов, что сама согласилась, чтобы ее связали, и потеряла бы работу под тяжким бременем стыда, который преследовал бы ее повсюду. Или могла бы подтвердить, что все было так, как выглядело. Связанная, с кляпом во рту и изнасилованная. В любом случае меня бы уволили.

«Изнасилование». Я верчу это слово в голове, рассматриваю его со всех сторон. Мне кажется, я тоже иногда подвергаюсь этому, но никогда не знаю, что мне делать. Девушка может сказать, что ее принудили, а мужчина заявит, что она сама этого хотела. Полиция решает, кто из них говорит правду, а если они встанут на сторону мужчины? Тогда он поквитается с девушкой.

Но не похоже, чтобы мистер Марсо ей мстил.

Внезапно я испытываю безумный порыв защитить его.

– Вы ведь могли защититься. Рассказать всем о своих отношениях. Доказать, что жили вместе. По крайней мере, она потеряла бы работу, но вас не обвинили бы в принуждении.

– Обвинения в изнасиловании не подтвердились. А вот клеймо осталось, но мне на это наплевать. Я мог бы разрушить ее карьеру миллионом способов. И до сих пор могу.

– Но вы ее любите.

Господи, почему же так больно в груди?

Выражение его лица мрачнеет, и он хмурится.

– И она любит свою карьеру. – Он отводит руки и снова наклоняется вперед на скамейке, его профиль искажен болью. – Теперь она директор школы в Шривпорте.

Вот же стерва.

– Простите, но это же ужасно. Как вы вообще можете ее любить?

Он зажимает пальцами переносицу и закрывает глаза.

– Иногда мы любим тех, кого не должны, и в бесконечном пространстве этой любви все остальное не имеет значения. – Когда он поднимает голову, его поведение полностью меняется. Возвращается мужчина в жилетке и галстуке, с безжалостным выражением лица и суровым взглядом. Он поднимается на ноги и сцепляет руки за спиной. – Больше никаких прикосновений и поцелуев, мисс Вестбрук. Я ваш преподаватель, наставник, и не более того.

– Я бы никогда не поступила так с вами. – Я вскакиваю со скамейки. – Я даже представить не могу, что каким-то образом смогла бы разрушить вашу карьеру.

Он смеется, но его смех больше похож на рычание.

– Если бы нас застукали за чем-то неподобающим, вам пришлось бы выбирать между моей карьерой и своим образованием, между мужчиной, которого вы знаете всего неделю, и мечтой, к которой стремились три года. Какой выбор вы сделали бы?

Леопольд вторгается в мои мысли, но я стараюсь отогнать их, отказываясь признавать его правоту.