Книга Мрачные ноты, страница 74 – Пэм Гудвин

Пять недель, если быть точным.

Пять недель с того дня, как я поцеловал Айвори. Как ощутил ее кожу под своими руками. С тех пор, как наказал ее тем способом, который был необходим нам обоим. Пять мучительных недель с того момента в парке, когда отослал ее домой, чувствуя, как меня охватывает горькое сожаление.

– Родной. – Она кладет руку мне на предплечье и крепко сжимает. – А Джоан в курсе, что все кончено?

Джоан все еще пишет мне сообщения, но я на них не отвечаю. Я знаю, чего она хочет, она знает, чего хочу я, и ни один из нас не желает пойти на компромисс.

– Она по-прежнему упрямо отказывается принять мои условия. – Я провожу рукой по отросшим прядям волос, которые падают мне на лоб. Черт, мне нужно подстричься. – Но это не имеет к ней никакого отношения.

– Правда? – Настойчивый взгляд маминых голубых глаз блуждает по моему лицу в поисках ответа. – Дело ведь не в твоей машине?

– Нет, машину вернули вчера вечером.

Хотя происшествие с машиной конкретно подпортило мне настроение. Проводив Айвори взглядом, я вернулся на стоянку, а моего «понтиака» и след простыл. Его просто взяли и угнали. Мне пришлось звонить Деб, чтобы она отвезла меня в полицейский участок. А когда она высадила меня у моего дома, я заявил ей, что не собираюсь ее трахать. Мне следовало быть с ней более любезным за то, что подвезла меня и помогла с мужем Беверли Ривар, но я был слишком расстроен, чтобы приглашать ее в дом.

В тот день я потерял в парке не только GTO.

Копы нашли мою машину, она была полностью выпотрошена изнутри. Потребовались недели, чтобы привести ее в идеальный вид.

Но Айвори… Моя ладонь сжимается вокруг бутылки. Я прилагаю все усилия, чтобы то, что было между нами, не повторилось. Влечение остается, оно стало сильнее и горит как раскаленный уголь. Оно обжигает, когда я сажусь рядом с ней на скамью у рояля, рассыпается искрами, когда шлепаю ее по запястьям за пропущенную ноту, шипит и потрескивает каждый раз, когда мы встречаемся взглядами.

Первая неделя наших с ней индивидуальных уроков пролетела так быстро, что мои нервы до сих пор на пределе. Если бы я не отступил, сейчас она была бы в моей постели, ее юное тело извивалось и вспыхивало бы от моего ремня, а огромные восторженные глаза молили бы меня о том, что я не могу ей дать: о Леопольде, об открытых, законных отношениях, о моем сердце…

Она слишком молода, чтобы отделять секс от любви, а я потерял интерес ко всему, кроме физического удовольствия.

«Но как только ты получишь то, что хочешь, ее недоверие к мужчинам станет непоправимым».

Мама изучает меня по-матерински проницательным взглядом. Ее нежное лицо обрамлено черными волосами, ниспадающими до плеч. Она подхватывает конец выбившейся пряди и проводит им вдоль подбородка, наблюдая за мной. Я пью пиво и игнорирую ее.

– Ты кого-то встретил.

Мама опускает руку и склоняет голову набок.

«Ну началось».

– Нет, я…

– Эмерик Майкл Марсо, не смей лгать своей матери.

Я встаю и отхожу к кухонной столешнице, прислоняюсь к ней и ставлю бутылку на выступ.

– Я не собираюсь обсуждать это с тобой, мама.

Я хочу, но, если произнесу это вслух, мои слова станут реальностью.

В дверях кухни раздаются шаги.

– Что ты не хочешь обсуждать?

В кухню заходит отец, очки для чтения сдвинуты на кончик носа, а сам он уткнулся в телефон.