Книга Наперегонки с ветром, страница 98 – Таша Муляр

Мы с Егором лежали на нашей с Юрой кровати в спальне. Я что-то писала по работе, лежа на животе. Егор рядом ползал, изучал плед и игрушки, норовил забрать у меня ручку. Сын – как до сих пор необычно звучит! – уже несколько дней внимательно следит за мной глазами. Это наш прорыв. Видит меня, хнычет, если я исчезаю из виду, значит, у нас рождается что-то теплое, общее, связывающее нас. Подполз ко мне, посмотрел в глаза и уткнулся носом мне в плечо, я так растрогалась, перевернулась на спину, подняла его на вытянутых руках над кроватью и улыбнулась, а Егор – расплылся в улыбке мне в ответ! Это такое счастье! Невероятно! Пишу и плачу от воспоминаний!

Есть и грустное. Мама так и не приехала. Обещала еще больше месяца назад и не приехала. Я так понадеялась. Расстроилась очень, да что уж там – обиделась, хотя понимаю, что это глупо. Весна в совхозе, что уж тут непонятного? Не отпустили ее с работы. На день она не приедет, а на длительное время – куда они без агронома? А мне обидно, как маленькой. Теперь уговариваю себя, что она не нарочно. Вот ведь, опять у нас не складывается!

Еще Егор стал уверенно ходить. Пока держится за стены или мебель, но уже сам встает и идет, все лучше с каждым днем. Вчера Юра вернулся с работы, Егор услышал, как дверь открывается, и сам пошел к нему навстречу, что-то лопоча по-своему, увидел Юру и тоже расплылся в улыбке. Юра даже присел на корточки и обнял подошедшего сына, буквально на несколько секунд, но обнял. Меня это тоже очень обрадовало.

Юра никак не привыкнет к Егорке, хотя мне кажется, что старается. Он стал часто задерживаться на работе. У них там какие-то преобразования, персонала не хватает. У Юры много ночных дежурств. А я так устаю за день, ночами тоже не сплю – Егор спит тревожно, когда не может уснуть, продолжает сам себя укачивать, теперь на четвереньки встает и раскачивается в постели, пугает меня, никак не могу сама привыкнуть и его отучить.

Очень жду, когда Юра меня подменит хоть на какое-то время, а он приходит уставший, не выспавшийся, быстро ужинает, мы почти не разговариваем, и ложится спать, а с утра – опять на работу. Не помню уже, когда мы были близки последний раз. Пыталась с ним поговорить, но он только раздражается.

Елена Викторовна – а она, пожалуй, единственный человек, с кем я хоть что-то могу обсудить, – успокаивает меня, говорит, что это – как кризис в семье, где родился ребенок. И усыновленный – это то же самое, что пройдет время и все наладится.

Мне хочется в это верить, только внутри живет обида, много разных обид, и они сжирают меня изнутри. Получается, что я совсем одна, вроде замужем, а положиться не на кого. Свекровь со свекром и слышать не хотят ни о каком внуке и невестке, мои родители далеко, муж на работе. Я как в плену с чужим мне мальчиком. Пишу так, а самой стыдно, и от этого еще противнее сама себе.

Да, у нас с Егором есть хорошие моменты и прогресс в принятии друг друга, но вот любовь… Нет той любви, которую я ждала, может ли она вообще родиться и из чего? Как это происходит искусственным путем, когда ребенок тебе дан извне? Задаюсь этими вопросами, а ответов пока не нахожу. Ухаживаю за сыном из чувства долга. Мы забрали его и теперь несем ответственность, вот я ее и несу.

Устала и адски хочу спать, спать и еще раз спать.