Онлайн книга «Наперегонки с ветром»
|
– Если бы там кто-то был, мне не нужно было бы вам диализ раз в три дня делать, сам бы управился, – быстро произнес Юра, тут же пожалев о своей вольности. Зачем вступать в спор со стариком? Глупо и нет смысла. – Спокойной вам ночи! Смотрите окно не открывайте, нам с вами только простуды и температуры еще не хватало. – Молодой еще, не понимает… Я же тоже раньше неверующий был, коммунист, е-мое, понимаешь ли… – пробормотал Лев Георгиевич, обращаясь к своей Верочке, и перевернулся на другой бок, перебарывая предательский приступ тошноты. – Спокойной ночи, Верочка! Даст бог, утром свидимся там или тут! * * * Ночь в отделении прошла спокойно. Сонная, со следами ночных поцелуев и мятыми полосами от подушки на розовых персиках щек, молоденькая медсестричка Варечка аккуратно, стараясь не разбудить, высвободилась из-под обнявшей ее руки заснувшего завотделением. Накинула халатик, всунула босые ступни в разношенные больничные босоножки и, аккуратно притворив дверь, вернулась на сестринский пост. На табло горела красная лампочка вызова персонала. Варя поправила волосы, застегнула халат, выпила глоток вчерашнего чая и, пытаясь совладать с соскакивающими босоножками, поспешила в третью палату. Окно было распахнуто настежь. По комнате гулял ветер, от сквозняка фрамуга хлопнула, словно выпустила кого-то на волю, навсегда прикрыв за ним дверь. Варя подошла к постели больного, увидела застывший, устремленный в небо взгляд остекленевших, некогда живых глаз и чуть заметную улыбку на уже неживом лице. Замешкалась, раздумывая, как же поступить. Потом, решившись, накрыла рукой глаза Льва Георгиевича, опустила его тяжелые пожелтевшие сморщенные веки. Неумело перекрестилась, торопливо осенив себя всплывшим откуда-то из нутра крестным знамением – так крестились ее деревенские мать, и бабка, и прабабка. И со всех ног кинулась обратно в отделение. – Юр, Юра! – потом, спохватившись: – Ой, Юрий Петрович, а Юрий Петрович… * * * Начало мая 2002 года. Улыбка. Начну с того, что у меня совсем нет времени писать дневник, хотя я очень рада такой возможности. Сейчас, сев за письмо, перечитала предыдущие страницы. Сразу вижу наш с Егором прогресс! Главная новость: Егор улыбается и даже смеется! Не так давно стала включать музыку. Как я раньше не додумалась? Хотя нет, вспомнила, я пробовала, а он сразу начинал плакать с непривычки. Теперь же, когда мы вместе на кухне, я готовлю, сажаю его в стульчик или в ходунки, даю игрушки, включаю музыку. Подбираю что-то из классики. «Щелкунчик» Чайковского стал нашим любимым произведением, особенно танец мышей. Вспомнила, как мы с Эллой разучивали его в начальной школе и нам мамы шили костюмы мышей. Танцую перед Егором в фартуке и с половником в руках. Он вначале смотрел на меня с удивлением, так я ему большую ложку дала и кастрюлю, показала, как бить по ней в такт музыке. Первый раз как стукнул, испугался, а потом, на мою голову и на беду соседей, вошел во вкус, смешно так теперь мычит – просит мышей. Да, танец – наше все! Нужно обязательно написать, как Егор первый раз улыбнулся – широко и по-настоящему, чтобы не забыть. Кстати, я этот дневник задумала для него, а пишу теперь для себя. Мне действительно не с кем откровенно поговорить. Ну, об этом чуть позже. Сейчас же про улыбку! |